В конце истории пес начинает понимать, что однажды мусорщики не только еду стащат, но и самих хозяев съедят. Разумеется, он ошибается: все мы знаем, что мусорщики не едят людей. Однако предположение пса в каком-то смысле разумно: из фактов, имеющихся в его распоряжении, он сделал логичный вывод. Герой этой истории – реальный пес: я наблюдал за ним и пытался понять, что у него в голове и как он видит мир. Определенно не так, как я, и вообще не так, как люди. А потом я начал думать: что, если и каждый человек живет в своем уникальном личном мире, не похожем на те, в которых обитают все прочие? Это привело меня к следующей мысли: если реальность действительно отличается от человека к человеку, можем ли вообще считать ее единой, или более корректно говорить о множественных реальностях? А если реальностей много, верно ли, что одни из них более истинны (более реальны), чем другие? Как насчет мира шизофреника? Быть может, он так же реален, как наш. Может быть, не стоит говорить, что мы живем в реальности, а он нет; вместо этого стоит сказать: его реальность настолько отличается от нашей, что он не может объяснить ее нам, а мы не можем объяснить ему нашу реальность. Проблема в том, что если субъективные миры настолько различны, возникает разрыв в коммуникации… и здесь-то и начинается болезнь.
Однажды я написал рассказ[193] про человека, который пострадал в аварии и попал в больницу. Когда его начали оперировать, выяснилось, что он андроид, хотя сам он этого не знал. Пришлось врачам сообщить ему эту новость. Нечаянно-негаданно мистер Гарсон Пул обнаружил, что его реальность состоит из перфоленты, намотанной на две катушки в груди. Потрясенный этим, он начал экспериментировать: замазывал отверстия в перфоленте, прокалывал новые. Его мир немедленно начал меняться. Например, от нового отверстия в ленте через комнату пролетала стая уток. Наконец он разрезал ленту, и его мир исчез. Однако исчез он и для других персонажей рассказа… Если задуматься, какая-то бессмыслица, верно? Разве что другие персонажи не существовали в реальности – только на перфоленте. Думаю, так оно и было.
Снова и снова я спрашивал в романах и рассказах: «Что такое реальность?» – и надеялся когда-нибудь найти ответ. Большинство моих читателей тоже на это надеялись. Шли годы. Я написал более тридцати романов и больше сотни рассказов, однако что реально, а что нет – понять так и не мог. Однажды студентка из Канады попросила меня дать определение реальности для ее курсовой по философии. Нужно было ответить одной фразой. Я долго думал и наконец сказал: «Реальность – это то, что не исчезает, когда перестаешь в нее верить». Это было в 1972 году. С тех пор я так и не нашел более ясного определения.
Мы сейчас живем в обществе, где СМИ, правительства, крупные корпорации, религиозные группировки, политические группировки – все, кто угодно, изготовляют поддельные реальности, а наша суперсовременная техника вкладывает эти псевдомиры прямиком в головы читателей, зрителей, слушателей. Иногда я вижу, как моя одиннадцатилетняя дочь смотрит телевизор, и спрашиваю себя: чему это ее учит? Для начала всех пичкают одинаковой информацией. Телепрограмму, рассчитанную на взрослых, смотрит маленький ребенок. Да половину того, что говорят и делают в телесериале, он не поймет! А может быть, не поймет вообще ничего. И главный вопрос: даже если ребенок все поймет правильно, насколько истинна эта информация? Какое отношение к реальности имеет средний ситком? А сериалы про копов? Где в каждой серии переворачиваются и взрываются машины, а полицейские – всегда хорошие парни и всегда побеждают. Да-да, обратите внимание: полицейские всегда побеждают! Какой из этого урок? Не пытайтесь сопротивляться власть имущим – все равно проиграете. Вот какое здесь послание:
