Тан О’Брайен — это имя было известно каждому обитателю Пацифиса.
Тан О’Брайен — свирепый волк!
Тан О’Брайен — рыжая акула!
Тан О’Брайен — сеющий смерть!
Тан О’Брайен — безжалостный монстр!
Тан О’Брайен — самый большой мерзавец, какого только знал мир!
Тан О’Брайен — чудовище в облике человека! — Подобными эпитетами пестрели выпуски Галактических новостей.
Тан О’Брайен — преступник № 1. — Так считали межгалактические хранители.
Тан О’Брайен — исчадие ада! — Убогий слог отцов–методистов.
И, наконец, венцом всему стали слова Великого Президента, заявившего во всеуслышанье после одного из наиболее громких дел Тана:
— Тан О’Брайен — Космический негодяй!
Это прозвище прилипло к нему, стало его визитной карточкой. Теперь, приближаясь к прогулочной яхте или космогрузу, он просто объявлял:
— Говорит Тан О’Брайен, Космический Негодяй! Ребята, выкладывайте бабки!
Обычно этого вполне хватало, а если клиент пытался упорствовать в своем нежелании расставаться с деньгами, Тан О’Брайен ласково сообщал, что у него, кажется, начинается приступ лихорадки, а так как его руки лежат на гашетке лазерных пушек, то неизвестно, чем все это может закончиться.
Подобный метод действовал безотказно. Клиент отстегивал обозначенную сумму, и космический грабитель растворялся в звездном калейдоскопе. А вскоре все пятнадцать миллиардов обитателей Пацифиса имели счастье лицезреть на экранах своих сферовизоров отвратительно ухмыляющуюся физиономию и с трепетом внимали гневному рассказу диктора об очередном злодеянии Космического Негодяя…
Тан О’Брайен широко зевнул и отвернулся от мигающего экрана, исполнявшего в сей миг роль зеркала. Только отражение несколько отличалось от оригинала. Тан О’Брайен, заключенный в рамке сферовизора, был крив, небрит и мерзок. От него разило пороком и жестокостью, а его волосы испускали неестественно–кровавое сияние. Лицо Тана О’Брайена, что сидел в кресле пилота, было вполне нормальным, быть может, не очень добрым, но далеко не таким зловещим, как у двойника. Даже самый внимательный наблюдатель не смог бы разглядеть на поросших рыжей щетиной щеках пятна крови, которой, как уверяли, Тан О’Брайен по обыкновению умывается по утрам. Обычное лицо обычного человека. Самого обычного, если не принимать во внимание того обстоятельства, что на совести Тана О’Брайена было столько злодеяний, сколько хватило б на банду самых отчаянных головорезов. Тан О’Брайен был ужасным человеком и закоренелым негодяем. Он был негодяем по совести, склонностям и призванию. Он был рожден, чтобы стать негодяем. Мир не знал существа, более омерзительного и порочного. Тан был королем злодеяний. Он останавливал и грабил корабли, разорял колонии и космобазы, захватывал заложников, брал выкупы с городов. Он был жаден, безжалостен и свиреп. Если жертва отваживалась сопротивляться, Космический Негодяй действовал беспощадно. Не раз и не два он расстреливал корабли, пытавшиеся избежать грабежа. На его совести был патрульный катер, подло уничтоженный из засады. Поговаривали, что истребление колонистов на Мирмилоне тоже дело рук Тана О’Брайена. Прибавьте сюда сотни обесчещенных, искалеченных, заболевших психическими расстройствами, разоренных и униженных — это далеко не полный перечень жертв Космического Негодяя. Подобно мифическому Жилю де Ре он убивал младенцев, подобно Джеку Потрошителю вспарывал животы непорочным девицам, подобно жестокому тирану Мена Глуссу забавлялся, погружая неуплативших своевременно выкуп пленников в расплавленный свинец. Он был настоящим чудовищем и, что самое ужасное, вполне сознавал это. Он…
