«Я пытаюсь выстроить историю между ужасом и сказкой, отыскать хоть какой-то проблеск истины».В конце 1970-х годов глава семьи Фан принимает решение эмигрировать из Вьетнама – решение, которое разрушит их семью и перевернет жизнь уехавших с ног на голову.Часть детей – старшая сестра Ань и двое братьев Минь и Тхань – едут первыми, ожидая, что воссоединятся с семьей в лагере беженцев в Гонконге. Этому плану не суждено сбыться – внезапная трагедия оставляет троих детей сиротами. Шестнадцатилетняя Ань в одночасье становится нянькой для своих младших братьев.Вскоре все трое иммигрируют в Великобританию времен Тэтчер. Смогут ли они обрести счастье в незнакомой стране и справиться с преследующей их виной выжившего? Будут ли оправданы гибель родных и жертвы, на которые пришлось пойти Ань? Ответы вы найдете в этом глубоком поэтичном тексте, написанном как манифест человечности и ценности жизни.«Блуждающие души» – это невероятно сильный дебютный роман о любви, утратах, эмиграции, последствиях колониализма. Для поклонников книг «Сочувствующий» Вьет Тхань Нгуена и «"Корабль любви", Тайбэй» Эбигейл Хин Вэнь.
Cecile Pin
Wandering Souls
Copyright © Cecile Pin 2023
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:
© Midоri / Shutterstock.com
© Qilli / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
© Рахманько А., перевод на русский язык, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
«Крайне гуманистическое, выходящее за рамки жанра произведение о любви и бескомпромиссной надежде».
Она родила сына, и Моисей нарек ему имя: Гирсам, потому что, говорил он, я стал пришельцем в чужой земле.
Глядя на их маленькие тела, я гадала, где помещается скорбь в таких небольших сосудах[1].
Прощания и вылавливание трупов случились на самом деле, все остальное – лишь домыслы.
В последующие годы Тхи Ань позволяла страшным воспоминаниям о лодке и лагере сочиться из нее до тех пор, пока они не превратились в шепот. Но за последний вечер она держалась всеми силами: от запаха риса на кухне до ощущения кожи матери, когда она обняла ее в последний раз.
Она помнила, как мама готовила ее любимое блюдо – тушеную свинину в карамели и яйца, напевая Tous Les Garçons et Les Filles Франсуазы Арди. И хотя французы ушли из Вьетнама двадцать пять лет назад, их музыка осталась, мелодии йе-йе[2] звучали во всех домах деревни Вунгтхэм.
Ань собирала рюкзак в соседней комнате, обдумывая, что взять, а что оставить.
– Лучше езжай налегке, – посоветовал ей отец. – В лодке будет тесно.
Она прижала к груди школьную форму, плиссированную юбку и белую рубашку, из которой она в свои шестнадцать уже выросла, рукава были коротковаты, и сложила в рюкзак.
Ее братья Тхань и Минь занимались тем же самым в комнате напротив: по кафельному полу были разбросаны их вещи, и до нее доносились споры. У мальчиков был один рюкзак на двоих, и Тхань настаивал, что поскольку его одежда немного меньше в размере, ведь ему десять лет, а Миню – тринадцать, то старший брат должен взять меньше вещей.
– Твоя одежда занимает слишком много места. Будет честно, если я возьму больше, чем ты. – Мама отправилась в их комнату, чтобы выяснить причину шума, и запах карамелизированной свинины последовал за ней. Пока Тхань объяснял проблему, его голос становился все тише: раздраженный вид матери заглушил его пустяковое беспокойство. – Извини, – пробормотал он, и Минь бросил на него торжествующий взгляд. – Это совсем не важно.
Двери в комнату были приоткрыты, и Ань заметила младшего брата Дао, наблюдавшего за ссорой с края своей футоновой кровати. Он был в огромной футболке, доставшейся ему от Тханя, и беспокойно теребил в руках одеяло. Ань знала, как он не любит, когда братья ссорятся: боялся, что придется выбирать сторону и злить одного из них. Именно о Дао Ань беспокоилась больше всех. Она беспокоилась о его жизни в Америке, о том, что из-за застенчивости ему будет сложно найти друзей. Последние несколько месяцев она пыталась пробиться сквозь его броню, уговаривая поиграть в джан би или джан дáo[3] с деревенскими детьми у баньянового дерева. «Только не это, пожалуйста, – отвечал он, выглядывая из-за ее спины. – Я лучше побуду с тобой».
Мама стащила его с кровати, он протянул руки и ухватился за нее.
– Пойдем, Дао, – сказала она, подняв его. – Твоим братьям нужно закончить сборы. – Они вышли из спальни мальчиков, и, проходя мимо Ань, мама спросила: – Ты готова? Мне бы не помешала твоя помощь с ужином.
– Да, Ма, – ответила Ань и принялась набивать рюкзак оставшимися вещами, разложенными на кровати.
После чего она последовала за ними на кухню, и мама выпустила Дао из своих объятий.
– Можно я тоже помогу? – спросил он.
Мама аккуратно убрала ему волосы со лба:
– Нет, сегодня у нас нет заданий для маленьких мальчиков. Можешь посидеть с отцом в гостиной.
Дао разочарованно кивнул и, глянув на Ань своими огромными глазами, отправился в гостиную. Ань догадывалась, что мама хотела побыть с ней наедине, чтобы потом бережно хранить в памяти это мгновение со старшей дочерью перед ее отъездом.
