– Эй, старина, я не против, чтобы меня звали Рорго. На самом деле, зовите меня, как хотите, только к ужину звать не забывайте!
Нокко радостно ответил предводителю выдр.
– Ты пвав, двужище, застовье в аббатстве Вэдвовв вучше всего на свете, никогда не пвобовав таких мивовых хавчей. Что скажете, павни?
И Гонфелины, и землеройки Гуосима заревели в знак одобрения, стуча по столам и вздымая кубки. Когда радостный гул стих, Тугга Брастер громко заявил.
– Хм, не так уж плохо, бывало и хуже!
Повисла тревожная тишина, а затем Нокко рявкнул.
– Повтови это, и я ввежу тебе так, что до сведующего сезона запомнишь!
Лог-а-Лог Гуосима потянулся к дубине.
– Ты не тронешь меня, жирный голодранец. Я волен говорить всё, что захочу!
Лапа Нокко легла на боевой топор.
– Товько пвикоснись к дубинке, и это будет последнее, что ты сдеваешь в своей жизни, земвевойка!
По сигналу аббата Боузи встал между ними с обнажённым мечом в лапах, а Глисэм в это время провозгласил.
– Уберите своё оружие, в этом аббатстве не будет кровопролития!
Нокко запротестовал.
– Но Вы же свышали, что он сказав о Вашей вкусной еде, аббо?
Аббат кивнул.
– Некоторые звери имеют привычку спорить. Лог-а-Лог Брастер из их числа. Но это не повод хвататься за оружие и драться. Как сказал наш друг, он волен говорить всё, что захочет.
Сестра Фиалка, весёлая ежиха, предложила способ разрешить спор.
– Тогда почему бы не позволить им обоим говорить всё, что захотят, отец настоятель, как насчёт дуэли оскорблений?
Нокко осушил кубок Октябрьского эля и ухмыльнулся, вытирая с губ пену.
– Мы, Гонфелины, в этом мастева, я в игве!
Тугга Брастер презрительно сморщил губы.
– Я не унижусь до того, чтобы браниться с этим оборванцем!
Нокко воинственно выпятил подбородок.
– Хо, пожалуйста, попвобуйте, сэр! Ты квивовапая, сопвеносая, товстозадая паводия на вождя!
Немало сдавленных смешков раздалось со стороны Гуосима. Брастер никогда не был популярным Лог-а-Логом. Тугга задрожал от ярости. Ему пришлось ответить.
– Ты…ты…блохастый оборванец, ты вор!
Нокко непринуждённо рассмеялся.
– Вов? Там, откуда я водом, это компвимент. Ты дубиногововый, висвопузый, тугоухий вапогвёб!
Его противник вспылил, подыскивая слова.
– Ты хуже, чем Крашеный, вонючая жаба!
Теперь в свою очередь хихикнул вожак Гонфелинов.
– Девжу пави, что твоя мамочка свишком часто бива тебя гововой об пов, когда ты быв мавенький. Ты поэтому такой тупой? Ты гвязномовдый, косовапый, ставый мешок с вуком!
После таких выражений Нокко раздался общий вздох ужаса. Некоторые родители зажимали детишкам уши. Тугга Брастер не знал, что ответить. Всё, что он мог, это молча приплясывать от ярости.
Нокко расхохотался.
– Хо-хо-хо! Да вы товько посмотвите на могучего Вог-а-Вога, он и пвяшет, как ставая вягушка! Довжно быть, он учився танцевать с метвой, потому что ни одна бавышня не могва вынести такого уводвивого кававева! Ха-ха-ха, смотви на хвост не наступи, живновап!
Племя Гонфелинов и Гуосим разразились смехом, когда Нокко начал притопывать лапами и петь.
– Ха, это его научит связываться с моим папаней, он чемпион по дуэвям осковбвений.
Некоторые диббуны решили, что дуэль была очень весёлой; они принялись повторять выражения Нокко друг другу.
– Хуррр-хуррр…ты…это самое…холстый сад, сопливый старонос!
– Хи-хи, а ты живолапый мешок с луком, вот ты кто!
Аббат Глисэм сердито застучал по столу.
