– С целью, так сказать, дезодорации и… хм… консервации! Хе-хе! Уяснили? Потому аккуратнее обходиться нужно с мощной аппаратурой-то, радость моя, нежнее. Тщательнее, я бы сказал! Это вам не фен, понимаешь, индустриальный, моментом выдует всё и вся на хрен! Скальп сорвёт с крыши! Тебе к стилягам именно сегодня приспичило попасть, да? И именно в таком виде? Заметь, так, между прочим, – без трусов, да ещё и в тапочках дуралейских с помпонами! Хе-хе-хе! По главной улице с оркестром! …Да? …Нет? …То-то же! Эхе-хе-хе-хе! Опять-таки гадостей потом оттуда каких-нибудь сто пудов насосём! Оно кому надо?
– Слушайте, господа, может, я поеду, а? Ладно? – вмешался в разговор оставшийся слегка за кадром Максимилиан Варламович, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу. – Делать мне здесь особо нечего, неинтересно… Свечку разве что подержать? Гы-ы-ы-ы! Дык, надеюсь, сами теперь… как-нибудь сподобитесь.
– Да иди, иди уже, изнылся весь! Всё равно ведь никуда от нас не денешься… С какой ещё конягой?! – взбудораженная Назарова вновь перекинулась на фон Штауфена. – В Арканар 77, что ли, повоевать надумали зарулить между делом? Аники-воины, бл*дь! Так слойка… это… вроде конкретно для «Понедельника» варилась, не в Миры Стругацких вообще… Чего ты всем тут голову морочишь?! Тапочки мои прикольные с помпонами покоя ему, видишь ли, не дают, мазафака! В зеркало лучше бы почаще смотрелся, бандерлог!..
– Совет да любовь! – съехидничал напоследок Хрюкотаньчик, пятясь к выходу. – Счастья вам, голубки! Пока вачажный олень Ширяев, значится, не проснулся! Буга-га-га! Там уж не обессудьте! Гы-ы-ы-ы! – но его, по ходу дела, никто уже не слышал.
Обидно, слушай, да?! Столько полезного для людей сделал, а они… По-хорошему даже и не попрощались! Гм… Время, что ли, ещё не пришло?
– Ничего я не морочу! Дрек мит пфеффер! При чём здесь какой-то там Арканар?! Не собирались мы в это захолустье! Это же у чёрта на куличках! И матрица примитивная, почти чёрно-белая. Сама же знаешь, наш поток в следующем семестре при Грюнвальде стажируется. В частности, мы втроём: Юрик, я и Пионер, то есть Борёк, приглашены выступать за сборную команду Польши, точнее за хоругвь земли Сандомирской. Или Куявской?… В общем, как фишка ляжет! Точнее, кто больше забашляет.
– Не поняла! День сегодняшний и далёкая гипотетическая стажировка… Хм! Какая взаимосвязь? Может, уже наконец-то объяснишь мне, бестолковке?! …О, гляньте-ка! – отвлеклась на секундочку. – Действие второе, картина третья: те же и Хрюкотан с чемоданчиком! Возвращение блудного свинёнка!
– Пожалуй, рановато домой ещё. C вами здесь пока побуду. Не возражаете? – Максик вернулся крайне удручённый. – Там эти… крокодилы… Никого не впускают и не выпускают, гады! Приказ у них, ёта мать! Накаркала-таки, змеища?!
– Сам же сказал – жёлтая подводная лодка! Куда с неё денешься-то? Сиди уж. Только тихо мне!
– Да понял я, понял…
– М-м-м-м… – Рол в задумчивости своей на возвращение Варламыча, похоже, и внимания-то особого не обратил. – Ты вправду ничего не знаешь? Юрасик не выболтал в постели под пытками? Нет?
– О чём? Не томи!
– Ну-у-у… Скажем, о наших забавных похождениях при Равенне.
– Ничегошеньки не знаю я! Рассказывай уже давай, моська твоя поросячья! – не выдержала Д’Жаннэт нудных немецких тормозов. – Хорош кота за яйца-то тянуть, мазафака!
– Думаешь, хорош? Ладно, как скажете… Гм… – вновь умолк. – Включила бы коннектор, что ли, пусть пока заливается.
– Проснулся, соня! Всё давно фурыкает уже, блин горелый!
– На входе пять сотых установи… Нет, лучше – три.
– Чего так слабо? «Гена» ни в жисть «Рубикон» 78 не переползёт!
– Отставить спорить! Камерой сначала пошаримся, «Сергеичем» проанализируем. Мало ли чего. Тут дело такое, тонкое… Люди, понимаешь, с потолка падают, холи ш-ш-шит! «Гена», кстати, может, и переползёт. В конце концов дольёшь при необходимости. В чём проблема-то?
– Слушаю и повинуюсь, мон женераль! Никак нет проблем!
– Тэ-э-э-к-с… Шахер-махер, сами понимаете, парикмахер… Это мы включили… Это тоже… Вроде ничего не забыли. Грхм! Вундербар 79! Возвращаясь к нашим баранам, должен заметить, ничего страшного, на самом-то деле, тогда и не произошло. «Страшное» – вообще, знаете ли, категория довольно условная. Слоны, скажем, боятся, как ни странно, пчёл, медоеды – нет. Хотя относительно огромных слонов мелкотравчатые косолапые милашки-медоеды – сущие козявки! Я, к слову, самолётками не летаю, по крайней мере, стараюсь всячески сего избегнуть. Вы, мадемуазель, – летаете, и, насколько мне известно, даже по кайфу вам. Нда-а-а-а…
– А кто тогда из нас двоих, простите, козявка?
– Будет вам глупостями дурацкими перебивать, девушка! Неровён час…
– Ой, молчу, молчу! Дяденька, прости засранку!
– Смотри мне, коз-з-за! …О чём это я? …Так вот, ежели кто не в курсе, мы втроём тогда унтерами под Якобом из Эмса 80 ходили, точнее – капралами под лейтёхой его голубоглазым – Фабианом фон Шлабендорфом 81. …Как там дела-то? Приборчик мощность набирает?
