Раздался тоненький… м-м-м-м… не храп – храпашок, храпунчик! То Максимилиан Варламыч хрючили, благоразумно внявши совету мудрого саксонца. Хе! Не столь и не всех, по-видимому, увлекли бошевские выдумки-то, уж больно быстро парня сморило! Отряд не заметил потери бойца – переглянулись, укрыли пледом, громкость прикрутили почти до шёпота и знай себе дальше гуторить:
– На угол своей палатки мочиться не стал, и без того уж всё хлевом провоняло, пошёл к соседской. Смердело, в самом деле, ужасающе! – фон Штауфена аж передёрнуло от воспоминаний. – Унбешрайблищ 84!!! Вы себе не представляете, дорогуша! В обитаемом свинарнике была когда-нибудь? Хе-хе! Да не в Кремле вашем, в настоящем свинарнике! А пожить пару-тройку месяцев слабо? Не, не доводилось? Ай-яй-яй! Повезло! Тогда тебе наших тамошних ощущений ну никак не понять ни в коем приближении! Холи ш-ш-шит!
– Может, я всё ж попробую? Пуф-ф-ф! Понять и, возможно, даже где-то простить… А вы уж объяснить доходчиво постарайтесь, Ролушка! Ладно?
– О-о-о-о! Никак у нашей блондинки настроение философическое пробудилось?
– Рыжая я! Вкрай ослепли, уважаемый?! Мягкой посадки вашему зрению, Роланд Йозефович!
– Юмористка, говоришь? Х-х-хе! Не-е-ет, милочка, нас голой рукой не возьмёшь! Хенде хох, понимаешь, аусвайс! Натуральный окрас шерсти – светло-русый у вас, я в сети фотки школьные надыбал. Рыжий цвет – это так, искусственный интеллект, будем говорить, замануха для лохов! Хе-хе!
– Уподобляться некоторым трофическим язвам не стану, а уж плоско острить по поводу масти вашей рыже-саврасовой – тем более! Однако, сдаётся мне, долговато вы в свинарнике-то действующем подзадержались, никак теперь зубья не вычистите. Смердит, знаете ли, изо рта чёрт-те чем!
– Вот так, да?! Обидеть норовишь? Ладно, один – один! Продолжим? Ща мы вам ложечку качественного говнеца-то отмерим для острастки! Хорошенько зажмурься на секунду, ненаглядная моя, и представь себе следующую диспозицию: несколько десятков тысяч человек плотненько так скучковались на весьма, весьма ограниченной территории. Помнишь прошлогодний осенний турслёт совместно с Берлинским университетом имени товарища Хумбольдта? Очень на то похоже, только участников не какие-то там пятьсот – шестьсот, а где-то тысяч тридцать рыл без обоза. Впечатляет?
– Эка невидаль! На Вудстоке 85, вона, около полумиллиона человек три дня на одной поляне тусовались, и ничего страшного! Я там была, к слову.
– Позвольте мысль закончить? Можно, да? …Спасибо! Ерст денкн, дан ленкн 86, доннерветтер! Дело в том, юная леди, что все – хотелось бы подчеркнуть особо: все! – эти десятки тысяч людей вместе с их конями, семьями, слугами, собаками, ввиду полнейшей антисанитарии, усугубляемой к тому ж необычайно тёплой погодой, установившейся в апреле того самого незабвенного одна тысяча пятьсот двенадцатого года, отсутствия передвижных холодильных установок, каких-либо лекарств и достаточного запаса животворной мочи Микки-Мауса со льдом, перманентно страдали сильнейшей диареей! И не было там, поверьте, никаких передвижных туалетов, коих на любом уличном фестивале в достатке, включая, между прочим, и Вудсток. Ежели б и были, так с диареей всё одно не добежать! Не достучаться! Согласны? И ганджубас, кстати, в угрюмом Средневековье – огромный дефицит, чтоб вы знали! Поэтому бурляще-зудящие кишечники опорожнялись, как правило, не отходя от кассы, так сказать, а жили, понимаете ли, кучно, тесновато… Во-о-о-от… Это первый, значится, занимательный моментик.
– Фи, какая гадость! – манерно зажав нос изящными пальчиками, прогнусавила Жанна. – Тридцать два процента.
– Молодец, хвалю, помнишь! Что-то расслабился я. Нехорошо! …Второе – это, конечно же, характерная для большинства средневековых европейцев, особливо, чему, я уверен, вы дико удивитесь, милочка, – нынешних законодателей всяческих мод от духов до трусов – чопорных французиков, привычка вообще никогда не мыться, не подмываться, зубы не чистить, трусов не носить, вшей не давить и прочие, прочие зловонные «не»! Съела?! Шреклищен унхюгиенищен бедингунгн 87!
– Да ладно, фон Штауфен, ты гонишь! – у Жанны Сергеевны глаза сделались величиной с ругонские даны. – Вообще? Никогда?! Как в полнейшей антисанитарии выжить-то можно?! А-ку-еть!!!
