– Постой-ка, дружок… – Назарова наконец потихоньку, похоже, дотумкала до чего-то важного. – Не хочешь ли ты сказать, – медленно подбирала она слова, – что если б вы вовремя не пропустили вперёд гасконцев, то-о-о-о…
– В яблочко, мэм! Точнее не бывает! Бравые капралы всегда в первых рядах. Хе-хе! Шансов выжить – минимум миниморум! Якоб из Эмса и Шлабендорф оттого ведь и погибли. В первой же атаке!
– Ё-моё! Так спокойно обо всём рассказываешь, словно этот… как там его… Альбтраум, мазафака, не с вами случился.
– Отчего ж? С нами, конечно же. Только сейчас-то что переживать? Мёртвые картинки прошлого? Мы своё наяву пережили. Это, знаете ли, девушка, дорогого стоит. Единственная непреходящая ценность в человеческой жизни, чтоб вы понимали, – искренние, чистые, не замутнённые чужой навязчивой интерпретацией переживания и их эмоциональный след в вашей душе. А картинки… Что картинки? Их вона в книжках полно. О! Особенно в комиксах! Читайте, разглядывайте, мастурбируйте душевно на чужие чёрно-белые эмоции, коли своих не хватает.
– Но вас же запросто убить могли!
– Неа, не могли. История, дорогая Д’Жаннэт, знаете ли, не терпит сослагательного наклонения. Каркнул ворон: «Невермор»! Ежели кому умереть суждено, то и на ровном месте случится, уверяю вас, без всякого тому стороннего содействия. Кроме, разумеется… – судя по направлению перста указующего – люстры многострадальной. – Мементо мори 96, душечка моя, всегда мементо! Как это частенько бывает: поскользнулся, упал, понимаешь, потерял сознание… ну и так далее. Ежели очнуться всё-таки посчастливилось, по фигу – с гипсом, без оного, считай, повезло. Рано, видать, по долгам-то ещё платить, критической массы дерьма не набралось. Ну, а ежели не посчастливилось, что ж! – ласкаво просимо в последнюю примерочно-гримёрочную. Пожалуйте вам деревянный сюртучок-с новёхонький с иголочки, вернее – с гвоздика, вечерний макияж на халяву и бесплатная контрамарка на сонату для фортепиано номер два Фредерика Шопена в весьма, весьма, как правило, посредственном исполнении. Н-н-нда… Ма-а-а-аленький тромбик, к примеру, оторвётся, и всё, трендец, пиши пропало! Сколько там на часах-то?
Далась им эта люстра. Фетишисты какие-то!
– Каких ещё часах? …А-а-а-а, ты об этом! Шестьдесят восемь.
– Я тебе ещё один важный вещь скажу, – Роланд задумчиво постукивал сигаретой о стол, – не обессудь, но малость не в тему. Через месячишко тамошней походной жизни ко всему начинаешь привыкать: к насилию, рекам крови, нечеловеческой жестокости, прочему дерьму в прямом и иносказательном смыслах. Помаленьку, помаленьку так человек опускается, значится, и начинает звереть. Здесь главное – не расслабляться, поблажек себе не давать! Но… Ведь с нашей… хм… академической подготовкой мы там не просто воины. Мы там о-го-го! Супервоины! Боги войны, осмелюсь утверждать! Вот многие-то и не выдерживают душевного напряжения, с катушек съезжают, точно свиньи изголодавшиеся у обильного корыта, неизбежно деградируя до эндемически-скотского уровня. Упиваются правом сильного, безнаказанностью. Стоит всего-навсего однажды перейти черту, чуть-чуть, самую малость, переступить – и всё, пропал навсегда! Знаешь, как у прыгунов в длину? Один ма-а-ахонький заступ в сра-а-аненький сантиметрик, и годы изнурительных тренировок псэ под хвост!
– Перейти черту? Это, простите, как?
– Ну-у-у… Скажем… Покалечить кого-нибудь, убить без особых на то оснований…
– Извини, котёнок, что означает твоё: «без особых на то оснований», не поняла? Убийство, что, возможно уже стало чем-то обосновать?! Неожиданно! Удивил, мягко говоря!
– В рукопашной схватке, например, противники имеют примерно равные шансы. Как бои без правил: не ты, значит – тебя! Считаю вполне достаточным основанием.
– Для чего? Сам же надысь анонсировал: «Мы там о-го-го! Супервоины! Боги войны!» Какие же это, извиняйте, батенька, равные шансы?!
– Гм! Видишь ли, милая Жанин, у каждого свои, вполне, на мой взгляд, уравнивающие преимущества. Я, скажем, в отличие от аборигенов, никогда в привязи мизерикордом сопернику в лицо или там пах, да и вообще между лат тыкать не стану. Улучу момент, пойду в обводочку и уж рубану так рубану! Быстро и безболезненно. Ну… почти… Да и выносливей они. Значительно выносливей! Мы же не только железо тягаем, нам ещё и науки мудрёные разнообразные постигать когда-то надобно, а у них вся жизнь в рубках да мордобое бесконечном.
