– Что, что?! Хе-хе-хе-хе! – безудержно заржал фон Штауфен. – Это в носе у тебя соплярис! Хе-хе-хе-хе! А фильм Тарковского «Солярис» называется! Хе-хе-хе-хе! Со-ля-рис! Безо всяких там соплей! Хе-хе-хе! Уморила старика, бестолковка! Соплярис, бл*дь! Хе-хе-хе! Это ж надо такое выдумать! Хе-хе!
– Ну и пусть бестолковка! «Земля Санникова» ещё и, кстати, «Капитан Немо», целых три серии, кажется…
– Вот, вот! Помнишь Нему, да? Хе-хе-хе! Соплярис! Гы-ы-ы-ы!
– Хватит ржать уже, ни черта не смешно!
– Да, да, не смешно! Но смеяться почему-то очень хочется! Уф! – с трудом овладел собой Роланд, утирая слёзы. – Хе-хе! …В общем похож на Дворжецкого, только лицо у нашего рыцаря не такое скуластое, чуть более вытянутое, лоб пониже, глаза почти чёрные, взгляд свирепый, шрамы там всякие… Ну и губы у Владика маленько подкачали, понимаешь, форма не та.
– Владислав Вацлавович, бесспорно, для своего времени ну очень импозантный мужчина был!
– Я же говорил, тебе понравится! Можно продолжать? Во-о-о-от… И произошёл между нами весьма содержательный разговор на чистейшем испанском, разумеется. Привожу его в лицах по памяти, уж не обессудьте, барышня, ежели что-то где-то приукрашу малость:
– Присаживайтесь, сеньоры, присаживайтесь! Прошу извинить за спешку, но дела, как говорится, не терпят отлагательств. Вас, кстати, не удивляют немного странные обстоятельства нашей встречи?
– После всего случившегося, – Юрик, как обычно, весь из себя на корявых понтах, – нас вообще уже трудно чем-либо удивить! Дон… Простите, как вас?
– Дон Кихот, к вашим услугам!
Вот уж удивил так удивил, бл*дь! Конкретно! Заметив средь нас явное искреннее замешательство, напрягся слегонца:
– Отчего ж это, позвольте любопытствовать, сеньоры, – взгляд его стал жёстче, – имя моё вызывает у вас столь неподобающее случаю недоумение, а?!
– Что вы! Что вы! – быстренько нашёлся Борёк. – Прекрасное звучное имя! Дон Ки-и-и-хот! Это великолепно! Это звучит… гордо! Дон Ки-и-и-хот! Надо уважать Дона Кихота! – здесь я с огромным трудом, поверь, сдержался, дабы не заржать. – И, поди, Ламанчский, да? – будто бы спохватившись, зажал рот ладонью и тут же заговорщицки снизил громкость почти до шёпота. – А если честно? – коротенькая психопауза. – Вас как по-настоящему-то кличут, а, сударь?
– Уймись, Борь! – Иваныч даже испанским не утруждался, по-нашенски шпарил, по-плохишски. – Хорош уже юродствовать, забодал!
Немая сцена. Те же и Мартын с балалайкой. Отголоски бури эмоций, моментом промелькнувшие на усталом молодом лице, с головой выдали сиюминутные душевные треволнения:
– Кто вы такие?! – судорожно схватился за меч. – Французские шпионы?! Германские?! Прислужники Сатаны?! Откуда столь дьявольская осведомлённость?!
Уф! Ну наконец-то! Что ж, друзья-комарики, не всё только нам переживать да удивляться! Пущай теперь тож повыкомаривается! Спокойствие, однако, – залог успеха. Никто из «гостей» и не шелохнулся. Чего дёргаться-то? Один супротив троих?! Куда там! Убить паренька – секундное дело, икнуть не успеет!
– Просто лично мне, например, показалось, милостивый государь, что вы чуточку лукавите! Слегка, так сказать, передёргиваете! – удалась-таки Борьке зачётная попытка обезоруживающе искренне улыбнуться.
Ох удалась! Браво! Как, наверное, ни разу в жизни доселе не улыбался, даже на юбилее любимой тёщи, где именно ведь ему, собаке страшной, подвернулась оказия громогласно озвучить весьма пикантный возраст молодящейся, конечно же, но вполне себе ещё ничего, подтянутой, чертовски соблазнительной блондинистой дамы.
– Лукавлю? Гм… Что ж, и то верно! – к всеобщему облегчению отставил меч в сторону. – Я здесь на самом деле инкогнито. Командую… теперь уже… небольшим отрядом толедских пехотинцев. Дон Хуан Лопес де Падилья к вашим услугам, господа! – последовала неуклюжая попытка привстать и поклониться. – Единственная просьба, пусть всё останется строго между нами! Договорились?
– Не извольте беспокоиться, милорд! Могила! – браво отсалютовал я. – Имею честь представиться – Роланд фон Штауфен! – и тут же прогнал исключительно, поверьте, милая Жанин, для солидности. – Барон фон Штауфен! А это мои соратники. Из восточных славян. Оба – люди высокородные, князья-с. Имена, поверьте, ничего вам не скажут, мой господин, но на всякий случай – Юрий и Борис. Из Долгоруких, так выходит, и, значится, Годуновых, ежели мне память не изменяет.
Кто меня, спрашивается, за язычище-то тянул? Хе-хе! Сей же момент очередной, чёрт-те какой раз убедился в крайней вредоносности пустого бахвальства. Тупой и ещё тупее!
– Варвары? …Целый баро-о-он? Князья-а-а? О-о-о-о! Грхм! Да за вас, друзья мои, знатный выкуп истребовать не мешало бы! – последние слова, признаюсь, породили во мне некоторую нервозность и смятение чувств. – Но… Вы вроде не пленники. – С трудно скрываемым сожалением заметил Хуан Лопес. – Пока. Нда-а-а-а… Язычники – знатные воины! – внимательно разглядывая нас исподлобья. – Колдовству, поди, обучены? Заговорённые?! – воодушевился вдруг. – Так ведь и на костёр угодить недолго!
