– Что ещё за колдовство?! Почему колдовство? Христиане мы. – Пришлось перекреститься для пущей убедительности. – Вот те крест! Истинные христиане!
– Позвольте усомниться! Я вам между лат не единожды крепко попадал. Припоминаете? Вы, сударь, заживо кровью должны были истечь! И что же? Здоров, точно бык перед случкой! Тоже небось заговорённый?! Как пить дать!
– Поверьте, ничего сверхъестественного, мон шер ами! – бодрячком встрял в разговор Боря, с готовностью демонстрируя торчащую из-под доспеха композитную кольчугу. – Вот, смотрите-ка, уважаемый! Всего лишь поддёвочка козырная, тельничек, так сказать, кольчужка работы-ы-ы… по-моему-у-у… Адольфа из Рансхофена! Его, его! Можете при желании руками потрогать, ежели сомнения злишние обуревают. У всех нас, кстати, схожие имеются. Она и уберегла. Зуб на холодец!
Ничто, вне всяческого сомнения, не сближает мужчин, тем паче – брутальных, лучше, нежели увлечение металлом в любых его ипостасях, будь то: блёсны рыболовные, зажигалки, автомашины, различный инструмент, ножницы парикмахерские, значки, мотоциклы, гаечки, гвоздики, шурупчики, жетоны, монеты и, конечно же, оружие! Какого альфа-самца, скажите на милость, не возбуждает блеск режущей кромки традиционного японского ножа или, скажем, гладкая холодная воронёная оружейная сталь? А?! То-то же! Первым делом, разумеется, они! – самолёты! Ну а что же девушки? С глубочайшим прискорбием вынуждены констатировать, девушки в очерёдности со всякими там железяками – увы! – на потом.
– Гм! Тонкая работа! – со знанием дела оценил Дон Хуан. – Кто таков этот Адольф? Не слыхивал о нём.
– Да так, один молодой оружейник, совсем недавно обосновался в Браунау-на-Инне, – продолжал самозабвенно мести пургу Борис Вольдемарович. – Кажись, ученик самого Адриана Трейца из Инсбрука.
– О-о-о-о! Трейц – знатный плакировщик! Трефью, кажется, клеймит он доспехи свои, не так ли?
– Точно так, сеньор! А шестилучевая звезда – как раз клеймо лучшего его ученика, Адольфа.
– Припоминаю, припоминаю! Был шелом у меня трофейный… Отличный шелом! Не раз на турнирах службу добрую сослужил. Думали всё, гадали, чьи же клейма-то стоят, а тут, оказывается, вона оно что!
– Клинкам каким предпочтение отдаёте? Хотя о чём это я, ясное дело – толедским!
– Заблуждаетесь, сеньор, мечи предпочитаю тяжёлые, германские. Вы друга своего, мастера фон Штауфена, поспрошайте. Прочувствовал, поди, на себе всесокрушающую силу моего доброго старого эспадона, а?!
Бахвальство, судя по всему, в той или иной мере во все времена присуще рыцарям и иже с ними. Дама сердца у них завсегда, понимаешь, самая распрекрасная и целомудренная, эдакая Дульсинея Тобосская, конь – жёлто-рыжий Росинант – самый сильный, выносливый и, само собой разумеется, красоты неописуемой. Припоминаете господина Д’Артаньяна? – тот ещё хлыщ самовлюблённый! Что ещё? Меч вот, как выяснилось, самый разящий. И сам он, рыцарь, куда деваться-то? – просто-таки вместилище благородства и всевозможных добродетелей, тоже, надо понимать, самый-самый-самый! Однако, как правило, смердит, аки дикий зверь! Шайссе!
– Да уж, прочувствовал! – немного к всеобщему удовольствию подыграл и я гражданину де Падилье. – Так прочувствовал, холи ш-ш-шит, кушать теперь не могу!
– Господа, господа! Прошу минуточку внимания! – Ширяеву, похоже, жутко надоело переваривать всю эту фигню. – Простите за бестактность, но позвольте, наконец, определиться уже с целью нашего визита. Устал я трошки, понимаете ли, спать хочется! И, кстати, пожрать очень не мешало бы!
– Согласен! – я, разумеется, поддакнул.
Насчёт кушать, уж простите, – голимое лукавство. Жрать реально хотелось. Мучительно! Бе-зум-но! Бутербродишко-то свой, лишь только ржавое ведро возможность подвернулась с головы снять, каюсь, мигом схомячил украдкой в одну харю! Стыдно! Бес попутал! Теперь вот к мукам совести прибавилась вдобавок пытка голодом. Голодомор какой-то, хундерт швэнце!
– Твоя правда, воин, нужно торопиться! Так вот… – Дон Хуан на мгновение задумался. – Посетила меня накануне битвы Святая Касильда Толедская…
Снова умолк, будто давая возможность восторженным слушателям проникнуться необычайной важностью сказанного. Кто же, право, не знаком со Святой Касильдой Толедской?! Скажет тоже! Не очень-то мы, положа руку на сердце, прониклись, но заинтересовало. И что дальше?
– …Не во сне, как это со многими случается, но наяву. Прилёг отдохнуть пред битвой, глаз ещё не сомкнув, гляжу, молодая женщина красоты необычайной явилась посередь шатра. Откуда взялось чудо сие?! – удивлённо развёл руками. – Возле входа – охрана многолюдная. Лагерь полон наёмников. Людишки эти, сами знаете, – скоты, иные к матерям-то ни малейшего почтения не испытывают! А тут такая красота… Страшна участь женщины, попавшей к ним в лапы!
