– Сама посуди! – долготерпению германца остаётся лишь позавидовать. – До официального срока сдачи курсовых проектов осталось… м-м-м-м… десять дней. Так? …Та-а-ак! …Ну хорошо, пусть – двенадцать. Согласен, вполне можно пару дней душку Брукмюллера и подинамить. Даже полезно весьма. Нда-а-а-а… Но не более, доннерветтер! Злой он, сука, вернее – злопамятный! Теперь считай вслух, загибай пальцы, красавица! Да не мне, думм твоя копф! …Минимум неделю Юрка проторчит в Соловце своём загадочном. Гм! Недосягаемом! Проторчит? …Как пить дать! И что времени при столь тухлом раскладе ему на отчётность останется? Вычитаем из десяти семь… Вычла? …Ладно, ладно! Вычтем семь из двенадцати, так уж и быть. Итого на круг выходит по максимуму всего-то дней пять! Это на серьёзный-то отчёт страниц примерно эдак сто печатных?! Да бросьте уже дурака валять, милейшая Д’Жаннэт, как ни крути, в десять рук с бешеной скоростью по «клаве» стучать придётся, дабы к сроку поспеть! Так что – ерст ди арбайт, дан дас шпиль, как говорится, нах дер райзе комт дас циль 119! А вы тут, милочка, со своими лямурами, понимаешь, неуместными прёте, словно каток асфальтовый поперёк движения!
– С какими, с какими?! Сам ты… Каток неуместный, мазафака! Поперёк прёшь!
– По всему выходит, любимая, – Юра так потихоньку, потихоньку, тихой сапой высвободился-таки из её цепких объятий, – Ролик-то наш кучерявый как всегда прав, времени реально в обрез!
– Ёта ма-а-а-ать! – наконец-то и Максик встрепенулся, да так бодро! – Сколько времени?! Почему меня никто не разбудил?! Ур-р-роды, просил же!!!
– Ты кого это уродами обозвал, гнида пучешарая?!
– Оставь его в покое, Юрец, парню и без того нагорит! Не забижай мальчонку, пусть себе ропщет! – бош ободряюще похлопал Максика по плечу. – Молодец! Джигит! Может, водочки? Да на посошок! Да стременную!
– Издеваешься? – Хрюкотаньчик внутри булькнул и даже лицом слегка взбледнул.
– Сигару не желаете?
– Скотина ты, фон Штауфен!
– Кто-о-о?!
– Ско-тина!!! Причём мерзкая!
– Чего разорался-то? Всего лишь рефлексы нужные проверил. Хе-хе! Полёт нормальный, можешь теперь смело бросать курить. К процессу оздоровления готов!
– Скотина, скотина! Зуб даю! – поддакнула исподтишка Жанна Сергеевна! – Век воли не видать!
– И правда ведь скотина, – Ширяев с налётом лёгкой грусти ревизовал содержимое хьюмидора 120, – чужие сигары-то драгоценные хабанские разбазаривать! Чистейшей воды скотина, без подмесу! Бля буду! Кровью готов подписаться!
– …Где ты ещё не спал, малыш, когда? – как-то сумеречно в никуда вопрошала Назарова. – Гм! Чего ещё интересненького слышал?..
– За что?! – вяло отмахнулся Рол. – Всего-то одну штучку…
– Всего?! Да их всего три и было, морда твоя тевтонская!!! Три охренительных Черчилля!!! Куда дел?! Сам же сигары не куришь! На этого… на чепушилу, что ли, своего извёл?! Кар-р-рамба!!!
– Моего-о-о?! Ни х*я себе заявочка! Да без этого… гм… как вы изволили выразиться, сударь, чепушилы не видать бы нам «слойки», як своих ушей! Дрек мит пфеффер!!! – крепко, видать, Роланда за живое задело. – Стоит, наверное, твоё дальнейшее пребывание в Академии одной сраной вонючей сигары-то, а?! Сам-то что по этому поводу думаешь? Холи ш-ш-шит!!!
– Да ладно, ладно! Твоя правда. Ишь раздухарился! – быстренько съехал Юрий Иванович. – Это ж я так, со сна, понимаешь, не весь ещё проснулся… Разве ж мне жалко? Хочешь вкусненькую сигарку, Максик? Бери, бери, не стесняйся!
– Хорош уже над пацаном измываться, садюги! – Жанна Сергеевна, так и не получив ответы на свои гипотетические вопросы, сочла инцидент исчерпанным и, видимо, окончательно пришла в себя. – Пойду-ка лучше гляну, малыши, как там наши… хм… милые топтуны за дверью бродят-поживают.
Где-то душераздирающе застрекотал мобильник. До чего ж дуралейская мелодия, ё-моё!
– Ой! – придушенно пискнул Хрюкотаньчик. – Кажется, мама… Алё, мамочка! Да я… Какая пьянка-гулянка? Что ты, что ты! Мы работали!.. Не ругайся, пожалуйста! Ну мамуль!.. Сейчас буду! Сию же секунду вылетаю!.. Одна нога здесь, другая…
– О-о-о-о! Кажется, кто-то сегодня неслабо огребёт! – сочувственно пробормотал Ширяев. – И, похоже, не он один! – плотоядно покосился в сторону упорхнувшей Назаровой.
Инцидент-то, судя по всему, не совсем исчерпан…
– Вперёд, Максик, горизонт девственно чист! – обворожительная Жанин сверкнула белозубой улыбкой. – Путь свободен! Лети, лети, пташка вольная! Гм… Да смотри там, не ушибись… При посадке.
Когда только зубья вычистить успела? Н-н-нда… Шустрая, однако, мамзелька!
Сей же секунд Максимилиана Варламовича Гонченко словно ветром сдуло. Даже не умылся! Представляете себе? Да что там! – даже чайку не попил с колбасками, бедолага.
– Что ещё за топтуны? – кое-где Юра, по всей видимости, таки проспал. – Из каковских?!
Фу-у-у-у! Слава богу! Здесь наконец-то фон Штауфен с Назаровой, переглянувшись, вздохнули с трудно скрываемым облегчением. Почти синхронно.
