Вместо того чтобы согласиться и пообещать впредь вести себя осторожно, журналистка хмыкнула.
– Он случится.
Если обычно она скорее гордилась своей пронырливостью, то сейчас в её интонацию закралась печаль.
– Вчерашний опыт вас ничему не научил? – нахмурилась Джейн. – Даже если вы не боитесь за себя, подумайте хотя бы о других!
– Я бы предпочла, чтобы никто не спешил мне на помощь. Новых жертв быть не должно… Но поймите, мисс Хантер, я не остановлюсь, ведь я стала свидетельницей уникального события – совершила путешествие во времени! Изучить здесь всё – моя обязанность.
Не зная, как погасить её запал, Джейн проговорила:
– Проявите хотя бы толику благоразумия. Изучить всё невозможно!
– Совершать невозможное – то, чем я живу. И вы должны меня понять. Хотя вам присуще больше рассудительности, чем мне, всё же вы тоже неспособны остаться в стороне, что бы ни происходило.
Едва удержавшись, чтобы не топнуть ногой, Джейн упрямо допытывалась:
– Откуда в вас такое твердолобое упорство?
Маргарет умолкла, переведя взгляд вдаль, приобняла саму себя, обхватив ладонями плечи.
– По-другому я бы не сумела добиться своего.
С самого детства мама твердила мне о том, как полагается вести себя настоящей леди, о том, чем надлежит заниматься настоящей леди, о том, как настоящая леди должна найти себе достойную партию… И, представьте себе, ни одно из её наставлений не совпадало с моими мечтами. Поэтому всё, что я делала, делала наперекор, так что по-другому попросту не научилась.
Она усмехнулась, хотя усмешка вышла скорее печальной, чем радостной. Джейн промолчала.
– Возможно, вы поймёте меня, мисс Хантер.
Угодить матери довольно сложно, если не соответствуешь нормам, принятым в обществе.
В ответ та лишь пожала плечами.
– Не представилось возможности выяснить.
Хотя она не вдавалась в подробности, по изменившемуся тону её голоса Маргарет сразу догадалась, что ненароком затронула печальную тему. И пусть чувство такта не было сильной стороной журналистки, она всё же сумела на этот раз проявить его.
– Простите, если я…
– Нет-нет, не беспокойтесь.
Слова Маргарет заставили Джейн задуматься.
Прежде она никогда не пыталась представить себе, что сказала бы мама, увидев повзрослевшую дочь. Приняла бы, поддержала? Разочаровалась бы?
Любила бы безоговорочно, как никогда не любил отец? Нестройные мысли быстро завладели разумом, ведя за собой череду смутных образов и догадок.
Видя, что она погрузилась в себя, Маргарет не стала настаивать на продолжении беседы и потихоньку зашагала прочь, оставляя Джейн наедине со своими думами. Сама того не подозревая, журналистка помогла ей хотя бы на время вытеснить из головы образ Норрингтона и переживания о Куане.
Когда Джейн вернулась в форт, солнце уже подбиралось к зениту. Воздух загустел. Пахло пылью и лекарствами. «Как будто я попала в хижину мистера Симмонса…» – Присмотревшись, она заметила, что дверь в дом лекаря и правда открыта, а вскоре показался и сам Симмонс. Его руки оттягивал короб, заполненный всевозможными склянками и тряпками. Врач пропыхтел приветствие сквозь зубы, даже не взглянув в сторону Джейн. Однако, поравнявшись с ней, всё же осведомился:
– Вам лучше, надеюсь?
Чувствуя, что у него полно других хлопот, Джейн обошлась кивком.
– Будьте внимательны к любым изменениям, – предупредил он. – Если начнётся заражение крови, не приведи Господь…
– Обещаю, я такое не пропущу.
Её попытку пошутить лекарь пропустил мимо ушей: его явно заботило нечто другое. Вспомнив слова Ральфа о том, что болезни выкосили добрую половину переселенцев, Джейн тревожно спросила:
– К кому вы сейчас идёте, мистер Симмонс?
– К Гилберту. Бедняжка Дорис совсем плоха. Да и сам он…
Лекарь сокрушённо покачал головой. К Дорис – хрупкой молчаливой девушке – Джейн не успела проникнуться за те месяцы, что провела здесь до перемещения, слишком уж разными были характеры. А вот добряк Гилберт, отец Дорис, всегда держался с Джейн открыто и дружелюбно. Теперь, почувствовав по настрою Симмонса, что дело у пациентов безнадёжное, она не сумела остаться в стороне.
– Вам нужна помощь?
Джейн предполагала, что врач откажется: в лечении она смыслила мало, и ему это было прекрасно известно. Вопреки её мыслям, Симмонс, устало вздохнув, кивком головы велел следовать за ним.
– Сейчас никакие руки лишними не будут. Только как бы вы сами не подхватили хворь…
– Раз суждено подхватить, не минует, даже если запрусь в доме. Отсиживаться, когда могу помочь, не в моих правилах.
– Воля ваша, мисс Хантер.
Внутри крошечной бедной хижины ютились и отец, и дочь. Оба лежали на узких деревянных кроватях под холщовыми покрывалами, почти не шевелясь. Спёртый застоявшийся воздух ударил в нос, и Джейн закашлялась. Заслышав, что лекарь явился не один, хозяин дома приподнялся на локте. Джейн едва узнала Гилберта: так сильно осунулось его лицо, покрытое испариной и заросшее щетиной. Потрескавшиеся губы мужчины дрогнули в слабой улыбке.
– Вот уж не ожидал увидеть вас, мисс Хантер!
Мистер Симмонс рассказывал мне, что вы нашлись, но я и не надеялся, что навестите нас…
