— Хватит вам каркать, — поднялся сидящий на земле Грохо Мом. Забрав из рук спящего Арвина Флиппа его кожаный кнут, он подошёл к Хабэлуану и с сочувствием спросил:
— Отпустило?
— Да, — сказал Хабэлуан, поднимаясь на ноги, — она там, на горе.
— Пойдём, — деловито сказал Грохо Мом и они, поддерживая друг друга, поползли вверх, медленно поднимаясь на гору. Зелёные человечки гурьбой двинулись за ними, не решаясь петь свои песни.
— Ты их прости, — сказал Грохо Мом, — они добрые и любят Онтэинуолу, — он немного помолчал и добавил: — Только глупые немного.
Пока эта живописная группа шествовала на гору, с другой её стороны, по непонятному ему зову двигался вверх Рохо. Он совсем недавно пришёл в себя, а если честно, то по-новому осознал свою оболочку и внутреннее я, которое, после обработки Мо, существенно отличалось от прошлого «я» Рохо.
Это не было внешним отличием, так как Рохо и сейчас мог принимать любую форму бытия, и имел в данное мгновение вид юноши. Изменилось что-то внутреннее, которое и сравнивать было не с чем, так как память Рохо была девственно пуста. Он находил своё самочувствие нормальным, а радостное восприятие жизни у него оставалось прежним, что скоро навеяло ему некоторую эйфорию и возвышенность в чувствах.
Бодро шагая, он быстро поднялся вверх и сразу же обнаружил покинутую всеми Онти, безусловно, к тому времени не подающую никаких признаков жизни. Он склонился над ней, слой, за слоем просматривая её состояние, с жалостью думая о том, что такому юному созданию рано уходить из жизни.
Рассыпавшись на миллионы мелких частей, он окутал коконом её тело и, воспользовавшись запасом плоти, некогда принадлежащей Блуждающему Нефу, о котором он сейчас ничего не знал, принялся переделывать её внутреннюю структуру по своему подобию. Если кто-нибудь посмотрел со стороны, то увидел бы на сломанной сосне огромную куколку какой-то гигантской бабочки, ничем не напоминающей об Онти. И только опрокинутая миска, вымазанная кровью да скомканные остатки одежды, лежащие под коконом, напоминали о ней.
Немного дальше от горы, в направлении обрушенной дороги в Мессаку, двигались кибитки артистов Занзира, ещё не зная, что дорогу смыло водой. Кристлин увлечённо рассказывал разные истории Миралин, взобравшейся в задок кибитки вместе со своим котом Орвиком.
— Откуда ты все это знаешь? – спросила она после очередного рассказа.
— Прочитал в книге, — ответил Кристлин.
— Ты умеешь читать книги? — удивилась Миралин.
— Да, научился у отчима, — ответил Кристлин, что впрочем, было неправдой – отчим за книги его нещадно порол.
— А какую книгу у него забрал Грохо Мом? — спросила Миралин. Кристлин помолчал, но все-таки ответил:
— Эта книга о чародействе.
— А он давно стал чародеем, — подперев подбородок ладошкой, спросила Миралин.
— Совсем недавно, — ответил Кристлин, глядя под ноги, — раньше у него ничего не получалось.
Они немного помолчали. Кристлин, глянув вперёд, показал рукой:
— Смотри, там что-то случилось.
Миралин соскочила на землю и посмотрела: впереди, на дороге, одиноко стояла лошадь, а на земле лежали двое мужчин и женщина. Кибитки остановились, и Занзир ушёл вперёд. Внимательно осмотрев мужчин и женщину, он махнул артистам рукой.
— Они живы, но как будто спят, — сообщил Занзир, — нужно их уложить на кибитки и, наверное, сделаем привал.
В это время Хабэлуан и Грохо Мом добрались на вершину и увидели сломанную сосну и кокон, лежащий на ней. Хабэлуан увидел остатки одежды Онти и, содрогаясь, сказал:
— Это она! Кто с ней такое сделал? — он беспомощно обвёл взглядом вершину и остановил свой взор на Грохо Моме.
— Это сделал Монсдорф, — сообщил тот, потом начал пристально вглядываться в куколку.
— Что ты смотришь? – растерянно спросил Хабэлуан.
— Я думаю, что сейчас ей не угрожает опасность, — сказал Грохо Мом, оглядываясь на своих зелёных одноплеменников. Те стояли невдалеке плотной гурьбой и молчали.
— Почему ты так считаешь? — внимательно посмотрел на него Хабэлуан.
— Если бы с ней случилось что-нибудь плохое, нам бы всем, — он показал рукой на зелёных, — было бы ещё хуже.
Видя непонимающее лицо Хабэлуана, Грохо Мом добавил:
— Мы с ней сильно связаны. Если бы она умерла, мы, зелёные, тоже бы погибли.
— И что нам теперь делать? — спросил с надеждой Хабэлуан.
— Только ждать, — ответил Грохо Мом, и, в подтверждение своих слов, уселся на старый пень возле сосны.
Тёмный не спешил. Для выполнения его миссии достаточно было четверти полного солнца, максимум – половины, но быть в командировке и не почерпнуть что-нибудь новенького для последующих бесконечных размышлений в одиночестве, было бы верхом неразумности. Тёмный помнил в мельчайших подробностях свою предыдущую миссию на планету Маргины и почерпнутые там гармонические человеческие вибрации.
