Ее грузом были три зелья лечения, кольцо с рубином, письмо, сухой паёк, две фляги с водой, сменная одежда, шарик щелочного мыла, завернутая в вощеную бумагу зубная щетка, соль, маленький фонарик, то, что в этом мире считалось туалетной бумагой, айфон с наушниками, легкое шерстяное одеяло, мешочек с золотыми монетами и собственные грехи.
Последние весили больше всего. Но Риока не хотела о них думать. Она знала только то, что ей нужно бежать. Так она и поступила. Она бежала вверх и вниз по холмам, снова найдя дорогу. Миновав высокие ворота Лискора, она бежала по дороге, где поток путешественников редел, пока дорога не стала едва заметна в траве, которая её отвоевала.
Бежала дальше. К Кровавым Полям.
***
На сороковой миле луга изменились. Холмы перестали перекатываться, и она почувствовала, что движется под уклон.
Самый длинный холм в мире.
Она бы рассмеялась. Или закричала, когда пауки повылезали из своих нор. Но она побежала дальше, оставляя смертоносных тварей позади и придерживаясь дороги. Трава была небезопасна.
А дорога оставалась пуста.
Потому что земли за Лискором были пустынны на многие мили. Даже разбойников не было. Разбойники охотились на путников, а кто станет путешествовать так далеко на север? Лучше взять корабль. А если уж и путешествовать, то лучше в вооруженном до зубов караване.
Дорога, тянувшаяся на юг от Лискора, проходила через равнины и разветвлялась на несколько путей, которые вели в крупные города, земли гноллов и даже на побережье. Но чтобы попасть туда, каждый путник должен был пройти через Кровавые Поля.
А они несли смерть.
Риока знала это и бежала дальше. Пейзаж менялся под её ногами. Трава стала более редкой и жесткой, по ней было не так приятно бежать, и появлялось всё больше сорняков. Она наступила на заросли чего-то похожего на крапиву, и ей пришлось остановиться.
При свете первого костра Риока посмотрела на свои распухшие ступни и лодыжки. Она использовала одно из своих драгоценных зелий лечения, нанеся немного жидкости на самые больные места и наблюдая, как уменьшается отек.
Но зуд оставался. Она не хотела тратить больше зелья, поэтому не спала.
После две тысячи тридцать четвертой овцы Риока выпила несколько глотков воды, вывела накопившуюся жидкость из организма и уснула.
***
Когда она нашла второй ручей, вода у Риоки почти заканчивалась – шёл уже третий день её марафона. В первый она бежала весь день, а во второй уже шла пешком.
Из-за камней.
Дорога и земля лишились растительности, за исключением самых злостных и колючих кустарников и сухостоя. А без мягкой подстилки земля превратилась в гравий. И как бы она ни старалась, Риока не могла заставить себя бежать дальше, преодолевая милю за милей сквозь боль.
Она наполнила флягу водой, надеясь, что она пригодна для питья, и пошла дальше. Ноги болели. Но она должна была идти дальше. Назад дороги не было.
Когда она натерла пятый кровавый волдырь, Риока пожалела, что не взяла с собой обувь. Она этого не сделала, и боль была вполне ожидаема. Поэтому она продолжала идти. И только сейчас, в тишине неспешного движения, она снова услышала свои мысли.
Ей хотелось, чтобы этого не произошло.
***
Это было ошибкой. Всё это*. Я не должна была приходить в Эстхельм. Я должна была продолжать бежать.
*Не ошибкой. Это твоя вина. Ты дура. Дура.
Мои ноги болят. Они в агонии. Земля разбита. Но если я продолжу идти, то смогу пройти дальше. Мои мозоли крепкие. Они...
Я ударила её. Я не должна была. И Кальруз. Эта Йивлон...
Я не должна была этого делать**.
**Конечно же, нет. Ты чёртова идиотка.
Но что я могла поделать? Она бросила мне вызов, а Кальруз был... это произошло, потому что он был груб с Гарией***.
***Нет, это не так. Это была ты. Ты идиотка. Дура. Глупая, тупая, прирождённая сука, не имеющая ни капли благодарности к людям, которые спасли тебя! ВЫЛЕЧИЛИ ТЕБЯ. Помогли тебе, когда все остальные отвернулись, а ты НАПАЛА НА НИХ И ПРИЧИНИЛА ИМ БОЛЬ...
Я пытаюсь стереть голоса в своей голове. Но они продолжают говорить. Обвинять. И они правы.
Это всё моя вина.
Для меня сжигать мосты как дышать. Я причиняю боль людям своими словами и поступками. Меня это вполне устраивает, пока я не вспоминаю, что в этом мире есть хорошие люди. В каждом мире.
Я всё ещё помню то чувство, когда ударила Церию. Я всё ещё чувствую вкус крови. Чувствую, как мои кулаки и ноги пинают Кальруза.
Это похоже на сон. Или… кошмар наяву. Но это случилось. И это ощущение мне вовсе не незнакомо.
Я делала это раньше. Много раз.
Много раз – это сколько? Достаточно, чтобы вспомнить, как я сидела в маленьких комнатах, ожидая родителей, учителей или полицию. Но то были драки, и обычно я действовала в целях самообороны, даже если я одна так считала.
Но это другое.
Это было неправильно.
У меня болели ноги. Резкий приступ боли… Я остановилась и выковыряла острый камень из ступни. Это просто физическая боль. Неважно.
Почему я это сделала? Потому что я хотела сражаться. Потому что я ненавижу их уровни. Так я сказала. Но Церия...
