Эрин медленно наклонилась, чтобы поднять её. Она взяла шахматную фигуру в руку и ощупала острые края.
Девушка поставила её на доску. Она уставилась на две стороны, белую и чёрную, залитые красным светом глаз Шкуродёра. Её сердце было наполнено страхом. Её разум был сломлен ужасом. Но её душа кричала о смерти её друзей.
Рука Эрин шевельнулась. Она толкнула вперёд фигуру белой пешки. Она колебалась, а затем переместила чёрную пешку на две клетки вперёд.
Пешка на E4. Пешка на E5. Следующих ход сделал Слон на С4. Классический дебют.
Эрин медленно начала играть. Это было неправильно. Это было неправильно, когда Рабочие истекали кровью и погибали. Но она всё равно играла, на автомате, на чистом инстинкте.
Фигуры двигались механически. Эрин играла, а время вокруг неё замедлялось. Время остановилось. Время…
Время было странной штукой. Иногда оно не имело значения, а иногда было важнее всего остального в мире. Для Эрин время всегда исчезало, когда она играла в шахматы. Вот почему навык, который она получила, был таким подходящим.
Такая глупая вещь. Бесполезная вещь. Он делал одно мгновение длиннее. Это было полезно, но не более того. Он превращал секунду в вечность. Он не мог двигать горы, дарить удачу или делать что-то ещё.
Он просто делал мгновение бессмертным. Поэтому Эрин играла. Она играла, пока нежить убивала её друзей, а взгляд Шкуродёра касался её сердца. Она играла.
В бессмысленную игру. Бесполезную игру. Она проиграла сама себе, сохранив половину фигур на доске. Но это было неважно. Эрин расставила фигуры по новой и снова стала играть, безрассудно передвигая фигуры.
Дело было не в шахматах. Дело было во времени. Каждую секунду страх проникал в её разум, всегда присутствуя, всегда находясь там. Он был частью неё самой и частью бесконечных игр, в которые она играла. Снова. И снова. Играла, всегда играла, пока страх и жизнь не стали одним и тем же.
— Король умён и думает наперёд. Ведь если он двинется, то скоро умрёт.
Эрин снова пробормотала эти слова. Она вспомнила свой сон и уверенность в нём. Мёртвый Вождь Гоблинов. Кровь. Запах масла.
Смерть и жестокость.
Если бы она была королём, движение, борьба привели бы только к её страданиям. И к смерти. Она потеряла друзей, потому что сражалась. Но она потеряет их снова, если ничего не предпримет.
— Если он двинется, то скоро умрёт.
Но так оно и было. Кто-то умирал, даже если король оставался жив. Король был эгоистичным придурком, позволяя другим страдать вместо него. Рука Эрин переместилась к королю и медленно опрокинула его.
— Я не король.
Эрин встала. Страх всё ещё пребывал в ней, всё ещё грыз её, всё ещё пытался удержать её на месте. Но теперь он стал частью неё. Он всё ещё пытался парализовать её мысли, но теперь он был старым. И было нечто более важное, чем страх. Важнее, чем боль или смерть.
— Я – королева. И это мой трактир.
Сколько минут прошло? Сколько секунд? Казалось, что прошли годы, но битва всё ещё продолжалась. Единственное отличие заключалось в том, что Эрин теперь могла двигаться. Она схватила сковороду, но затем остановилась.
Эрин медленно направилась на кухню и вернулась с огромной стеклянной банкой. Это была одна из тех больших банок, в которых она хранила основную часть кислоты кислотных мух. Она медленно толкнула дверь и увидела лежащего перед ней Кнайта.
На мгновение Эрин вздрогнула. Банка зашаталась в её руках, но она смогла её удержать, а затем огляделась.
Мёртвые были повсюду. Но внизу холма стоял Шкуродёр и смотрел вверх. Он командовал ходом битвы. Как генерал. Как король.
Эрин предполагала, что это делало её вторым королём. И это был шах. Что ж. Она повысила себя до королевы.
Шкуродёр уставился на Эрин. Багровый взгляд приковал её к месту, посылая нити ужаса в её сердце. Но она к этому уже привыкла. Это был старый трюк. Она подняла банку с кислотой.
— Ну давай, ублюдок!
Её голос эхом разнёсся с вершины холма, прорезав звуки битвы, как гром. Эрин удивилась, но вспомнила, что у неё есть Навык. [Громкий Голос].
Шкуродёр не моргнул. Он не мог. Но, насколько могла судить Эрин, он выглядел удивлённым. Его взгляд сместился в сторону, и она почувствовала, как нежить двинулась к ней. Рабочие преградили путь мертвецам.
Банка с кислотой покачивалась в её руке. Тяжёлая. Без навыка [Малая Сила] она едва ли смогла бы её поднять. Но она поставила её на одно плечо, а затем бросила в воздух, словно гигантское ядро, которое бросают олимпийцы.
Светящийся зелёный снаряд полетел вниз по склону к лицу Шкуродёра, словно стрела. Он поднял руку, но слишком медленно. Банка разбилась, и зелёная жидкость залила гигантское чудовище.
Кислота покрыла лицо и тело Шкуродёра. Он завизжал. От высокочастотного звука у Эрин заныли зубы, а антиниумы зажали ладонями ушные отверстия. Но он не умер. Он рвал свою плоть, сдирая слои кожи. Затем посмотрел на Эрин и опять завизжал.
Мертвецы заполонили вершину холма, и Шкуродёр, визжа от ярости, потянул себя к Эрин, упираясь руками в почву и землю.
— Ну давай!
