Эрин стояла на вершине холма, подняв сковороду, пока Рабочие окружали её. Её кровь пылала. Её сердце болело. Но она продолжала бороться.
Шкуродёр уставился на неё. Эрин уставилась в ответ. Ни один из них не моргнул. Он был её целью. Она продолжит сражаться, пока он не умрёт.
Она не остановится. Она будет продолжать, невзирая на страх или смерть.
До того момента, когда он не перестанет двигаться. До её последнего вздоха. Пока её друзья не будут в безопасности. Или пока все они не будут мертвы.
До самого конца.
Мертвецы бросились на Эрин, и она, вскинув сковороду, ударила первого зомби достаточно сильно, чтобы выбить ему все зубы. Тьма сместилась, и мёртвые были повсюду.
Повсюду.
Когда первый скелет ранил её, она поняла, что умрёт. Эрин посмотрела вниз – на открытый порез на руке – и мельком подумала, сумеет ли сомкнуть две красные половинки вместе. А потом подняла сковороду и со всей силы ударила ею скелет.
Он упал. Эрин пинала его до тех пор, пока свет в его глазницах не погас. Она была сильной. Сильной, как мужчина? Достаточно сильной, чтобы убить. Она била мёртвого дрейка до тех пор, пока железная сковорода не покрылась вмятинами, а его череп – не раскрошился.
Но мёртвые были повсюду, и почему-то каждый раз, когда Эрин оборачивалась, антиниумов вокруг неё становилось всё меньше. Но нежити всегда было только больше. Их светящиеся глаза преследовали Эрин, а когтистые руки жаждали забрать её жизнь.
Как-то ей показалось, что она приметила Торена. Её скелет танцевал среди пришлой нежити, взмахивая мечом и нанося колющие удары. Его собратья, казалось, игнорировали его до тех пор, пока он не наносил первый удар, и только лишь после этого отбивались. Но он был всего один, и девушка не могла отличить его от других скелетов.
Эрин бегала взад и вперёд, уворачиваясь от медленных ударов, бросая в гулей те банки с кислотой, которые у неё оставались, отбивая удары скелетов и следя за чёрными фигурами, защищавшими её. Каждый раз, когда очередной меч готов был вонзиться ей в сердце или она спотыкалась, Рабочий оказывался рядом, оттаскивая зомби или хватая гуля за горло.
Девушка сражалась, и каждый раз, когда она оборачивалась, умирал ещё один Рабочий, ещё один друг.
А потом она обернулась, и увидела только нежить. Те немногие Рабочие, что остались, боролись в одиночестве, в изоляции.
Эрин отступила к своему трактиру. Восемь Рабочих последовали за ней. Остальные лежали молча. Они забаррикадировали двери, но нежить уже начала ломиться в окна. Эрин отбросила в сторону сковороду, которая была погнута практически до неузнаваемости, и осознала, что содрала кожу с ладоней, когда схватилась за стул.
Мертвецы бились в дверь, и антиниумы атаковали руки и головы, пробивавшиеся сквозь ставни, а снаружи багровый взгляд Шкуродёра освещал трактир. Он был близко.
Эрин истекала кровью. Кровь покрывала её руки и ноги. Что-то вонзилось ей в одну из грудей, и она была уверена, что никогда не слышала, чтобы такое случалось в рассказах. Она схватилась за кровоточащую грудь и села.
Всего на секунду.
Было очень темно.
***
Зевара стояла в центре улицы, когда нежить устремилась к ней. Она сделала глубокий вдох и выдохнула огонь.
Из её рта вырвался поток яркого пламени, испепеляя первый эшелон нежити и заставляя остальных остановиться, вцепившись когтями в свои горящие тела. Зевара поддерживала поток яркого огня столько, сколько могла. Пять секунд. Десять. А затем ей пришлось остановиться и жадно втянуть в себя воздух.
Мир был тёмным. Вращающимся. Она задыхалась. Но враг был на мгновение остановлен. Но лишь на мгновение.
Мертвецы были повсюду. И они оттесняли защитников города назад, назад, пока центр сражения не сместился к главной улице, рядом с казармами, у входа в улей антиниумов. И, хотя битва всё ещё продолжалась, Зевара знала, что это конец.
Конец. Как только их ряды прорвут, то отступать будет уже некуда. Дети и те гражданские, которые не сражались, окажутся под угрозой. Они и так были зажаты, словно сардины, так как стражники заставляли их отходить всё дальше и дальше от места сражения. Ещё немного и…
Она не виновата. Зевара хотела сказать именно это. Она сделала всё, что могла, чёрт побери. Она сдерживала тысячи всего с сотнями воинов. Кто мог требовать большего?
Но она потерпела неудачу, пусть это и было неизбежно. Стража никогда не предназначалась для защиты города от осады. Их было немногим более четырёх тысяч в городе, где проживало более восьмидесяти тысяч разумных. Они могли подавлять драки, ловить воров, останавливать набеги бандитов…
Но никак – не армию. И уж тем более – не армию мертвецов.
Сколько их было? Тысячи. Десятки тысяч. Они продолжали прибывать. Живые становились мёртвыми, а мёртвые отказывались умирать. Колотые раны их не замедляли. Огонь плавил их кожу, но, прежде чем они падали неподвижно, требовалось переломать их кости. Обезглавливание не замедляло некоторых скелетов, а Повелители Склепа могли убить десятки, прежде чем удавалось их упокоить.
