После он просто сидел в трактире, наблюдая за угасанием огня. Это было забавно. Он пришёл сюда в поисках ответов и не нашёл их. Но даже без них он нашёл ответ.
Эрин больше здесь не было. Возможно, она попала в беду, но Паун никак не мог ей помочь. Не в своём текущем состоянии. Он был бесполезным, одиноким Рабочим. Но если бы существовал Бог…
Эрин не было. Поэтому он мог спросить только одного разумного. Единственного, который мог знать, что всё это значит. Клбкча. Его назначили присматривать за Пауном, и обязанностью Пауна было сообщать ему о любых новых классах, которые он получал. Раньше он этого не делал, потому что был в неуверенности. Но теперь? Сейчас было самое время.
Он расскажет Ревелантору Клбкчу о своём классе и спросит, что он означает. Возможно, Клбкч знает о Богах. Паун покопался в поясе на талии и оставил то, что, по его мнению, было близко к приемлемой плате. Обычно Эрин говорила ему, что еда за счёт заведения.
Медленно выйдя за дверь, Паун вышел на снег. Он был не менее потерян, чем раньше, но, по крайней мере, теперь внутри него было что-то тёплое. Он уставился в затянутое тучами небо. Антиниум не мог почувствовать там рая. Он также не мог сказать, есть ли там Бог.
Но, возможно, он там есть. И если он есть, то Паун его найдёт. Он начал медленно идти по снегу, возвращаясь в город, к своему Улью.
Боги. Рай. Он пытался верить. На этот раз, Паун думал, что ему это удалось.
***
Лионетта смотрела, как Паун молча шёл по снегу, устремив взгляд вверх. За весь вечер антиниум обронил лишь пару слов. Он сидел, уставившись на огонь. Но он также съел две порции её еды и ушёл…
Девушка посмотрела вниз, на кучу монет на столе. Серебряные и медные монеты сверкали в лунном свете. Лионетта взяла кучу монет дрожащими руками. Она их пересчитала. Один раз, второй, а затем ещё раз.
Этого было достаточно. Более чем достаточно. На эти деньги она могла прокормить себя ещё несколько дней. А если он вернётся…
Сердце Лионетты заколотилось. Часть её хотела кричать от отвращения, даже прикасаясь к чему-то, к чему прикасался антиниум. Она всё ещё помнила истории о том, что они делали, какие ужасные злодеяния совершали. Но этот… Паун… заплатил ей.
Возможно, это будет одноразовым событием. Но Лион помнила, как антиниумы приходили в трактир Эрин словно по часам. И они были непривередливы; им даже нравились пчёлы, какими бы отвратительными они ни были. Они были стабильным прибыльным источником дохода. Если она сможет их обслуживать, то, возможно, она выживет.
[Принцесса] посмотрела в окно на одинокого антиниума, пока тот шёл обратно в город. Она сможет это сделать. Она сможет прожить до возвращения Эрин. Она сделает это, и она покажет Эрин, что она на такое способна. Она будет управлять этим трактиром, и он станет её замком, её убежищем до возвращения Эрин.
Всё будет хорошо. Лионетта должна была в это верить.
Когда-то у неё был хомяк. Это было той причиной, по которой она захотела стать врачом. Позже она нашла и другие причины, но в тот день, когда она сидела в саду возле своего дома и пыталась прижать к себе умирающего друга, она решила научиться лечить людей.
Обычно она захотела бы стать ветеринаром, но родители отговорили её от этого. А когда ей было двенадцать лет, умерла её тётя. Она смотрела на закрытый гроб и мечтала о том, что сможет спасти даже тех людей, которых приходится хоронить по частям.
В последующие годы учёбы в школе у неё были хорошие оценки. И ей нравилась биология. Её не вырвало на лягушку, как мальчика рядом с ней в классе, и у неё не было ничего другого, чем бы она хотела заниматься.
Поэтому, когда она не развлекалась с друзьями и не училась жить самостоятельно, она посещала подготовительные курсы. Она закончила школу, поступила в медицинский колледж и обнаружила, что платить за квартиру и работать на полставки – труднее, чем учиться. А потом, однажды, ей понадобилось выйти в туалет во время лекции, и больше она не вернулась.
Женева Ска́ла оказалась в другом мире. И там она осознала одну вещь: она не хочет быть врачом. Больше нет. Теперь она была [Врачом], но всё, что она делала, – это смотрела, как умирают люди.
***
Человек, лежавший на грубом операционном столе, который установила Женева, кричал в агонии. Лезвие глубоко прорезало его бок, и он истекал кровью у неё на глазах. Если она не закроет его раны в ближайшее время, он умрёт.
Одной рукой Женева держала грубое деревянное приспособление, похожее на щипцы. Она использовала его, чтобы перекрыть найденную артерию, и молилась, что делает всё достаточно быстро.
— Шов! — крикнула она солдату, который смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
Он просто пялился на неё. Она указала на иголку с ниткой.
— Мне нужно закрыть рану!
Она доверила другому мужчине давить на артерию, а сама протянула руку за иглой. Солдат возился с иглой и едва не уронил её на грязный пол. Женева выхватила её у него из рук и посмотрела на нитку.