— Ты серьёзно, смертный?
Я серьёзно? Да.
— Ну разумеется. Я бы предложил вход в мой благородный двор любому другу моего королевства. Ты, например…
Я указал в направлении голоса феи, которая только что говорила.
— За свою помощь ты согласна на титул? Скажем, графини?
— О-о-о! Мне это нравится!
— А как же мы?
— Я хочу быть графиней!
— Нет, я!
— Мы не можем все быть графинями! Что насчёт нас, смертный?
Господи, неужели мне придётся подкупать их всех? Я быстро задумался.
— Я могу сделать тебя… благородной маткой, если ты захочешь.
Не совсем лестное имя. Крошечные голоса посовещались, а затем отказали.
— Нет! Давай другой титул!
— Тогда маркиза? Или… может быть, герцогиня?
— О! Мне это нравится!
— Я хочу быть герцогиней!
— Нет, я!
Они как дети, они ссорились из-за титулов, которые я только что придумал. И всё же, возможно, в этом было что-то большее. Это может показаться смешным, но я Император, и у меня есть власть создавать дворян.
…Тем не менее я не мог не радоваться, что никто меня не видел, когда я вышел на снег и обратился к одной из фей, вставшей на колено в воздухе передо мной.
— Очень хорошо. Нарекаю тебя графиней Суповой Ложки.
Говоря это, я протянул ей деревянную ложку. Другие феи охали и аплодировали, когда фея выхватила ложку из моей руки и торжествующе закричала. Эта должность была очень желанной, но другие титулы были не менее важны. Я обратился к следующей фее:
— Будешь ли ты рейхсграфиней в моей империи…
— Да, буду!
— Тогда я предоставляю тебе эту должность до тех пор, пока моя империя существует. До скончания времён, слово Императора.
— Ха! Я буду держаться за эти слова, смертный!
Вот это меня и беспокоило. Но у меня не было времени обдумывать свои действия. Я продолжал раздавать титулы. Графиня, несколько фрейлин, герцогиня и виконтесса… я нарёк десяток из них блюменриттерами, а одну сделал бароном. Я спросил её, хочет ли она быть баронессой, но она предпочла барона.
А потом всё подошло к концу. Я выдохнул и почувствовал, как собранные пэры моей империи летали передо мной. Я царственно поклонился им и услышал их восторженный смех. Этот звук согрел моё сердце даже в этот холод, но я всё еще боялся.
— Итак, теперь вы скажете мне, какая судьба ждёт мою империю?
Феи выдержали паузу.
— Мы не можем сказать.
Правда? После всего этого? Я только скрестил руки и нахмурился. Феи поспешили продолжить:
— Мы не можем! Это секрет, и не нам его раскрывать. Но, раз уж ты одарил нас Императорским даром, мы отплатим тебе добром. Клянусь тебе, о смертный правитель, эта участь не постигнет ни твою землю, ни твой народ.
Это хорошо или плохо? Нет… это хорошо. И я знал, что лучше не подвергать эти слова сомнению. Вместо этого я царственно кивнул.
— Моя вам благодарность. Вам и вашему роду рады на моей земле. Знайте это.
— Да, и мы будем ценить твои дары нам, смертный!
— Ты будешь в безопасности, мы обещаем!
— Ты неплох… для Императора!
Феи кричали, смеясь и улетая от меня. Я слушал, как они улетали, попеременно волнуясь, испытывая облегчение и радость. Феи. Боже мой.
Дюрен нашла меня сидящим на снегу примерно через час. Я услышал, как она воскликнула, а затем подбежала ко мне.
— Лейкен! Что случилось? Почему ты здесь? Да ты же просто ледяной!
Я просто рассмеялся, что ещё больше её смутило и расстроило. Я позволил ей занести меня внутрь и засуетиться вокруг. Я едва понимал, с чего начать. Как я вообще мог объяснить, что произошло? Я старался изо всех сил, но она с трудом мне верила. Но была одна вещь, которую я теперь знал с ужасающей уверенностью.
— Скоро случится что-то плохое, Дюрен.
По словам фей, оно может обойти нас стороной. Но я не мог не удивляться и не волноваться. Возможно, это смертная глупость, но я смертный. И я беспокоился. Но беспокоилась только половина меня. Другая половина удивлялась и мечтала о волшебстве.
Я встретил фей.
[Император Уровень 7!]
День 41
Это случилось спустя три дня. Я только проснулся, будучи в блаженном моменте между бодрствованием и сном. Я уже собирался покормить Хладокрыл холодным мясом, когда услышал грохот, похожий на гром. Но, в отличие от грома, звук не становился тише. Напротив, он становился только громче.
— Дюрен!
Возможно, я этого и ожидал, но реальность, когда земля вокруг меня сотрясалась, а гончарные изделия Дюрен звенели и разбивались на полках, была гораздо ужаснее, чем всё, что я мог себе представить. Я слышал визг Хладокрыл и крик Дюрен, зовущей меня.
Мы собрались в центре домика, пока вокруг нас нарастало грохочущее забвение шума. Казалось, что наступил конец света, и всё, что я мог сделать, – это прижать к себе Дюрен. Я чувствовал, как она крепко сжимала меня, и закрыл глаза.
И затем так же быстро, как этот ужас начался, он закончился. Я медленно открыл глаза, впервые за целую вечность. Разумеется, я ничего не увидел, но я всё равно это сделал. Мне казалось, что я должен был что-то увидеть, ведь мир изменился.