Большинство жителей деревни действительно спали в сарае, который Дюрен помогла выкопать остальным жителям. Это был лучший выбор. И хотя моя прекрасная и мужественная подруга продолжала работать и после этого, даже у Дюрен были свои пределы. Было откопано ещё несколько домов, и туда поместилось больше народу, но большинство спало в стеснённых условиях в залатанном здании, окруженном снегом.
В таких условиях, когда нельзя было разжечь огонь, а тепло в основном исходило от одеял и тел под ними, обычно можно было ожидать сильного дискомфорта. Но в ту ночь скорбящие спали как брёвна и проснулись такими же свежими и отдохнувшими, как и я. И даже лучше… они были исцелены своим отдыхом!
Каким-то образом мелкие порезы зарубцевались и зажили почти за ночь. Более серьезные раны не исчезли, но теперь они не были такими тяжелыми, как вчера.
— Этот навык просто сломан.
Это был мой единственный комментарий, когда Дюрен рассказала мне об исцелённых людях. Скорее всего, в будущем у меня появятся ограничения, что может быть только одним активным благословением, или чем-то, что одновременно будет работать только благодаря одному навыку империи. Или... может быть, [Императоры] просто настолько могущественны.
Независимо от этого, все знали, что это произошло благодаря мне. Жители деревни проснулись, приготовили завтрак, помогли сменить повязки… они все были самодостаточны и умны. Но все они смотрели на меня, пока я сидел с Дюрен и ел жирный мясной суп.
Ирония судьбы: поскольку все животные погибли под лавиной, жители деревни теперь ели мясной бульон – редкое лакомство для них зимой, да и в любое другое время. Тёплая, сытная пища согревала мою грудь.
Я огляделся вокруг, ощущая, что на меня смотрят. Я чувствовал это, даже не видя. К тому же Дюрен дала мне об этом знать.
В кои-то веки их взгляды не были наполнены мелочными заботами о Дюрен. Я не слышал ни одного плохого слова в её адрес с тех пор, как принял руководство. В самом деле, все были слишком заняты, чтобы ссориться из-за чего-либо, кроме того, как сделать всё более эффективно.
После некоторого раздумья я встал. Я не произнёс речь. Я не говорил о вчерашнем дне или о своём классе. Люди слышали, что я тогда сказал: слухи распространялись быстро даже в ситуации катастрофы. Но я всё равно не упоминал об этом.
Я повернулся к дверям. Я знал, что там всё ещё лежали тела. И дома были всё ещё погребены под снегом. Скоро придут падальщики, если уже не пришли. Мёртвых нужно было похоронить с уважением, и я всё ещё беспокоился о нападении монстров.
— Давайте за работу.
Сказав так, я направился к дверям. Жители деревни беспрекословно последовали за мной. Дюрен шагала рядом, и она меня успокаивала. Она шептала мне:
— Я подняла уровень. Пять раз!
— О?
— И у меня появилось два Навыка! Два!
— Хорошо.
Я не улыбался. Ещё так много нужно было сделать, и для этого было слишком много потерь. Но я продолжал идти вперед. Риверфарму нужна вся помощь, которую он может получить. И теперь он мой. Моя ответственность.
Я чувствовал солнечный свет на своей коже. Я вскинул голову зная каждый дюйм и каждую щель в деревне. Я шёл вперёд, не обращая внимания на руки, протянутые, чтобы помочь мне. В этом месте я стоял на ногах даже более уверенно, чем люди со зрением. И тут мне пришла в голову мысль, что, несмотря на всё то, через что мне пришлось пройти, мне очень повезло с тех пор, как я пришёл в этот мир.
Чуть больше чем за месяц я нашёл ту, кого полюбил. Я нашёл способ видеть без зрения; у меня появился шумный питомец; и я оказался в нужном месте, чтобы помогать спасать жизни. Возможно, я даже изменил несколько взглядов по поводу осуждения девушки, которая шла рядом со мной.
Дома я был по-своему счастлив. Но здесь я мог видеть. Здесь у меня была цель. Поэтому, когда я шагал и отдавал людям приказы, я задался вопросом. Предназначен ли этот мир для меня? Это судьба или случайность? И есть ли способ однажды назвать это место?..
Домом?
Я не знал. Но я решил принимать всё это по одному дню за раз. Таким, какой я есть. Не как Лейкен, а как Лейкен Годарт, Император Незримого. Защитник Домика Дюрен. Правитель деревни Риверфарм.
[Император].
Может быть, дело в вине, но не думаю, что [Дворецкий] Рейнольд такой уж плохой парень. То есть да, он немного чопорный и находится на службе у женщины, которая может скоро меня убить или начать пытать, но сам Рейнольд? У него есть класс.
Скорее всего, дело всё же в алкоголе. Но в свою защиту скажу, что я в одиночку выпила больше половины бутылки. Не слишком хорошая защита, согласна, но мои нервишки всё ещё шалят.
Почти буквально. Я сижу впереди волшебной кареты Магнолии, смотрю на снег, мечущийся вокруг нас, и снова вздрагиваю.
Гоблины.
Кажется, что они собирались порезать нас на лоскуты всего мгновение назад. На самом деле, прошло уже больше двадцати минут. А я всё ещё не успокоилась.
И Рейнольд тоже. Бедный извозчик сидит, сгорбившись на своём месте. Вино – любезно предоставленное пустой бутылкой, которую я недавно выбросила, – укрепило нас обоих, но ни одного из нас нельзя назвать счастливым.