Йилавес посмотрел на город за баррикадой, на которой он стоял. Зомби бродили по улицам сотнями. Тысячами. И где-то, скрываясь, нападая всякий раз, когда он поворачивался спиной, стоял скелет. Он убивал и гоблинов, и людей. Но это был всего лишь одинокий скелет по сравнению с армией, которая вот-вот выступит в поход.
Авантюрист Золотого ранга снова обратился к людям. Он указал на баррикады, построенные из камня, дерева и всего, что можно было найти, и на которых стояли все, у кого был лук или оружие, способное сдержать орду.
— У нас есть возвышенность, и мы выстроили заграждения, которые можем держать.
Один главный вход с частоколом. Поле для убийств, как он надеялся. Он будет удерживать его, пока не умрёт. А эти люди… Йилавес указывал на них, крича:
— Они придут. Они придут, а мы будем сражаться и умирать здесь. Вы понимаете? Здесь. До последнего ребёнка. Больше некуда бежать, негде прятаться! В этот день ваш город либо будет жить, либо умрёт! Люди Эстхельма, верните же свою гордость. Отбросьте гоблинов и верните свой город!
Он поднял меч, и они закричали. Они приветствовали бы кого угодно, но они приветствовали именно его. Они взывали к надежде и поднимали оружие против тьмы.
— Вы действительно думаете, что мы сможем выжить, господин?
— Я же говорил тебе называть меня Йилавес.
Мужчина повернулся и посмотрел в глаза авантюристу Бронзового ранга. Он был рад, что юноша остался, как и двое его напарниц. И, поскольку он уважал храбрость этого человека, он не стал лгать.
— Шансы невелики. Но это возможно. Мы знаем, сколько там гоблинов. По численности мы можем даже немного их превосходить.
— Считая женщин и детей, сэр. И людей, которые едва могут сражаться…
— Разницу сравняют баррикады и я. В остальном мы можем только надеяться, что жители Эстхельма будут сражаться со всем мужеством, которое у них есть. Если мы сможем убить достаточное количество врагов, они могут броситься врассыпную. У них, может, и есть броня и некоторая подготовка, но они всё ещё низкоуровневые гоблины. По крайней мере, в большинстве своём. По правде говоря, намного больше меня беспокоит нежить.
— Так много…
— Да. Я опоздал, — просто признал Йилавес.
Он уставился вниз, на улицы.
— Гоблины будут управлять ими с помощью [Шаманов] и [Магов], если смогут. Использовать их для битвы. Если нам придётся сражаться и с нежитью, и с гоблинами, у нас нет шансов.
— Если это случится… что мы будем делать?
— Держаться. Как можно дольше. Скоро может прибыть помощь.
— Вы уверены?
Юноша смотрел на [Рыцаря], желая верить. Йилавес тоже того желал. Он потянулся к поясной сумке и вытащил что-то.
— Я послал за помощью прошлой ночью.
Он показал авантюристу свиток со светящимися буквами, вытравленными на пергаменте. Послание. А под ним ответ, написанный аккуратным почерком.
— Помощь идёт. Но я не знаю, прибудет ли она через час или через несколько дней.
— У нас нет нескольких дней.
У них не было даже часа. И оба авантюриста это знали. Йилавес посмотрел на горизонт и повысил голос:
— К оружию! Гоблины приближаются!
Тёмная масса на краю городской черты двигалась. Люди на стенах увидели тёмный поток тел, вливающийся в город, а затем услышали ритмичные удары.
Барабаны. Не один или два, а бесчисленное множество гулких ударов, которые заставляли защитников трястись от страха.
Барабанные удары были подобны грому. И, пока Йилавес наблюдал, первая волна армии гоблинов начала вливаться в город. Одни ехали на пауках-щитовиках, другие – на лошадях. А во главе армии…
— Нежить. Ими управляют [Шаманы].
Рыцарь стиснул зубы. Неужели это конец? Но там было всего несколько мертвецов… едва ли сотня. Если это всё, что они могли контролировать, то…
Шансы были. Йилавес закричал, сбегая по баррикаде к единственному отверстию в их обороне. Он будет рубить врагов снова и снова. Создаст точку, на которую монстры смогут бросить всю свою ярость, пока от неё не останется ничего.
— Занять баррикады. Мы удержим их на заградительных пунктах… отбросим их!
Люди Эстхельма кричали, а гоблинские барабаны били. Теперь гоблины тоже кричали, и их голоса разносились по всему городу. Они встретили авантюриста в серебре, и столкновение было подобно грому. Гоблины навалились на баррикады, сражаясь с людьми на стенах. Лучники с обеих сторон заполнили небо стрелами…
И нежить зашевелилась. Они начали стекаться к конфликту. Зомби, гули, наступающие словно прилив. Гоблины повернулись, чтобы сразиться с мертвецами… [Шаманы] пытались их контролировать, пытались, но они были беспомощны перед таким количеством целей. А человек в серебре всё сражался, его меч и щит сверкали на свету.
Началась последняя битва за Эстхельм.
***
Он видел человека в серебряных доспехах. Он видел гоблинов, казавшихся бесчисленными, пока они с воинственными криками устремлялись к деревянным баррикадам. И Торен чувствовал себя счастливым.
Война. Смерть. Люди встретили гоблинов с рёвом, скрестив мечи. Спустя несколько мгновений начали падать первые трупы.