Рука. Грубая рука, практически рвущая её неуклюже сшитую одежду по швам. Её плечо, что вдвое шире моего собственного. Её мышцы были плотные, словно камень, и кожа, на ощупь напоминающая шкуру слона.
Затем шея, голова. Она похожа на человеческую, но пропорционально большую для её тела. Нос у неё… широкий, и у неё есть брови. И волосы. Длинные и более грубые, чем у человека, но ненамного.
Вот в чём секрет. Вот чего она боялась. Её ужасный, бессмысленный, печальный секрет. Но в одном она солгала, и, когда я коснулся её лица, я узнал. Я увидел всё.
Я пробормотал одно слово в снег, касаясь её слёз:
— Полутролль.
[Император Уровень 4!]
[Навык – Королевский Дар получен!]
День 23
Тролль. О чём вы думаете, когда слышите это слово? Мне говорили, что в фильмах есть замечательные образы троллей, но я, очевидно, никогда их не видел.
Поэтому я мог работать только с описаниями троллей, которые читал в историях. Когда я впервые прочитал «Хоббита», в моём представлении тролли были людьми чуть больше среднего роста с акцентом кокни и странными именами. Одного из них звали Берт, ради всего святого!
Но потом я послушал фильм «Властелин Колец», и моё представление о троллях изменилось. В моей голове закрепилась идея какого-то массивного серого человекоподобного существа, которое ревело и размахивало дубиной. Даже когда я читал описания зелёных троллей с отвратительным запахом, образ тролля с каменной кожей и дикой, тупой яростью оставался со мной.
Дюрен не такая. Поэтому, пока я слушал её, я отбросил все представления и предубеждения, которые у меня были о троллях. Все. Я сложил услышанные истории в коробку и выбросил её прочь, потому что она заслуживала то, чтобы самой рассказать мне, кто она такая, а не то, чтобы я судил о ней до того, как узнаю её.
А я знал Дюрен. Она не жестока. Она не злая. И, судя по тому, что она мне рассказывала, тролли тоже не такие.
— Я не знала своего отца. Он… он был бродячим троллем, и я думаю, что он встретил мою маму весной. Он был голоден, а она жила одна и…
Тролли – монстры. Все считают их таковыми, видимо. У них нет цивилизации, как у дрейков или гноллов, но они умнее, чем обычные монстры. Умные, как гоблины, что, возможно, не так уж и много. Я не знаю. Но не все тролли жестоки.
— Он, наверное, не был изголодавшимся, потому что он не съел мою маму. Не все тролли едят… людей.
Мы сидели вместе в доме Дюрен, и она рассказывала мне всё. Не было никаких других звуков, помимо потрескивания огня. Я молча сидел за её сломанным столом и слушал в тишине низкий голос Дюрен.
Она закончила плакать. Вся печаль и страх прошлой ночи ушли, и теперь из неё выходила правда. Всё, что она хотела мне сказать, выплёскивалось наружу. Я чувствовал страх в её голосе, что я осужу её, сбегу от неё. Буду её бояться. Я слушал всё это молча.
— Мама жила одна, вдали от остальных. Она была замужем… кажется, у неё был муж и ещё один ребёнок. Но она потеряла обоих, поэтому у неё была маленькая ферма в отдалении. А папа не был голоден, и она нашла его в своих полях. И, наверное, он ей понравился, потому что через несколько недель она забеременела.
— Вот как они познакомились?
Дюрен заёрзала.
— Я не знаю. Мама никогда не говорила, а жители деревни просто сказали, что мисс Есель однажды пришла и нашла её беременной и одинокой. И следы тролля неподалёку. Думаю, так всё и произошло. Надеюсь, что так. Иначе…
Иначе на её мать напал тролль. И Дюрен никогда не узнает, что из этого правда, потому что её мать мертва, а других жителей деревни там не было. Но они спекулировали, и Дюрен, вероятно, выросла, слушая эти домыслы.
— В общем, маме разрешили остаться, но один авантюрист услышал о тролле и пришёл его убить. Он… он это сделал. А потом он хотел убить и меня, но мама ему не позволила.
— Она растила тебя одна?
— Пыталась. Но после моего рождения она была слишком слаба, потому что я была слишком большой… и она так и не смогла полностью поправиться. Она умерла, когда мне было четыре. После этого деревня приняла меня к себе, но у меня не было дома.
Спала в сарае. Питалась объедками. Я мог только представлять, каково это было.
— Когда я подросла, то поселилась здесь, где жила мама. С тех пор я тут и живу, и жители деревни зовут меня, только когда им нужна помощь. Я была одна и пряталась каждый раз, когда приходили авантюристы. Я пряталась и от других людей, на случай если они посчитают меня опасной. Пока не встретила тебя.
Я понял. Плач в лесу, надежда на то, что я не буду её сразу осуждать, жители деревни, которые хотели отделить меня от потенциально опасного полумонстра.
Всё это имело смысл. В каком-то смысле довольно предсказуемая история.
И какое же это дерьмо. Дюрен не заслужила ничего из этого.
Я тщательно подбирал слова в тишине после признания Дюрен. Я действительно не знал, что сказать, но я знал, чего не говорить.
— Дюрен. Мне жаль, что всё это случилось с тобой. Но для меня это ничего не меняет.
Она сглотнула.
— Лейкен. Я… мне жаль, что я солгала.
— Всё в порядке.