Как странно! Кора на этом дереве была довольно толстой и легко снималась. Торену удалось отрезать от дерева большой кусок и отнести его в трактир. Он бросил его в камин и огляделся. Эрин очень подробно показала ему, как разжигать огонь и поддерживать его. Ему нужно только огниво или, возможно, нужен уголь, если огонь на кухне ещё не полностью потух.
Торену удалось быстро разжечь небольшое пламя. Всего несколько щепок, и пламя загорелось, начав пожирать древесину.
И это оказались дрова для камина! Торен был счастлив, насколько он вообще мог быть счастлив. Удовлетворение, наверное, будет лучшим описанием того, что он чувствовал. Он развёл огонь. И дрова горели довольно ярко! Торен смотрел на горящую древесину, а потом заметил нечто странное.
Кора реагировала на жар. Когда температура повысилась с ледяной до не такой уж и ледяной, дерево и кора, казалось, начали слегка извиваться, словно живые. Торен немного наклонил голову. Было ли это плохо? Он никогда не видел, чтобы такое происходило с другой древесиной, которую он сжигал.
Может быть, просто нужно нагреть её больше. Торен нашёл кочергу и несколько раз ткнул ею в дерево. Древесина, покрытая корой, казалось, изгибалась по мере того, как в печи разгоралось пламя…
***
Торен очнулся некоторое время спустя. Он не был уверен, когда именно; он знал только то, что был разбит на куски. Впрочем, это ощущение не было ему незнакомо. Он почувствовал, как его голова прикатилась назад, к остальному телу, а затем к ней присоединились оставшиеся кости.
Одна, две, три… Торен сбился со счета после ста пятидесяти. У него было много костей. Некоторые из них были человеческими, но другие принадлежали дрейкам и гноллам. Он не возражал против этого: его грудная клетка была крепче, чем у обычного человека, и кости были толще, что помогало противостоять повреждениям.
В большинстве случаев.
Когда Торен полностью собрался, у него наконец появилось время задуматься о том, что произошло. Что случилось? Он наблюдал за дровами в камине, а потом…
— Ты взорвал его!
Торен огляделся. Там была Эрин! Она вернулась! Она увидит, что он нашёл дрова, и…
Только сейчас Торен понял, что что-то не так. Что-то было ужасно, ужасно не так. Поначалу это было трудно заметить. Здесь был трактир, а там были луга. Обычно границы между ними являлись совершенно нормальными, почти обыденными. Но Торен был совершенно уверен, что открытые пространства не должны быть связаны с трактиром так… тесно.
Холодный, пронизывающий ветер завывал в огромную дыру в передней части Блуждающего Трактира. Торен уставился в зияющий хаос разрушенной мебели и вывернутого фундамента и почувствовал беспокойство. Это было неправильно.
Что-то было ужасно неправильным.
Эрин Солстис смотрела на свой разрушенный трактир, не находя слов. Торен с тревогой наблюдал за ней. Знала ли она, что произошло? Она просто пялилась на разрушения. Хотела ли она, чтобы он всё убрал? Была ли в этом его вина?
— Как… я только… я сказала тебе набрать дров. Как это случилось? Это же просто дрова. Как ты мог…
Эрин огляделась и увидела ствол дерева, который Торен принёс с собой. Она побледнела.
— О боже. Бабах деревья. Ты срубил одно из них? Они взрываются! Как ты этого не заметил?!
Ох. Торен не совсем понял сказанное, но собрал части воедино. Взрывающиеся деревья? Они ничего не делали, когда он подошёл, но [Тактик] внутри него подсказал ему, что это, вероятно, связано с температурой. Когда дерево нагрелось, оно взорвалось.
Если бы он больше думал о странностях деревьев, возможно, Торен понял бы это. Итак. Не все лишние мысли были лишними. Лучше думать больше. Важный урок. Торен знал, что так оно и есть, но сейчас он чувствовал лишь… вину.
Эрин злобно уставилась на него.
— Я… Ты хоть представляешь, сколько будет стоить ремонт всего этого? Зимой?!
Торен не знал. Всё, что он знал, – это то, что Эрин была зла. Злее, чем когда он случайно начал отрывать половицы для печи. Злее, чем когда он продолжал добавлять соль в суп, потому что она никогда не говорила, когда нужно остановиться. Ещё больше, чем когда она сказала «подай руку» и он ей её дал.
Она действительно злилась.
Торен был готов. Он знал, что происходило, когда он совершал ошибку. Эрин кричала на него, или бросала вещи, или говорила, что ненавидела его. Но на этот раз она ничего не сделала.
Девушка, одетая в плотную зимнюю одежду, смотрела на свой разрушенный трактир, медленно опустившись и сев на землю. Она сидела на снегу, несмотря на то, что Торен знал, что она не любила холод. Она склонила голову, и, когда вновь заговорила, её голос был хриплым:
— Уходи, Торен.
Торен медлил. Он никогда раньше не слышал подобного приказа. Он так же никогда… никогда не слышал, чтобы Эрин говорила подобным образом. Он уставился на её лицо. По её щекам катились влажные капли, замерзая на ветру. Слёзы?
Слёзы.
Это зрелище парализовало Торена. Но сказанные слова застряли в нём. Уходи. Уходить? Куда?
Эрин не смотрела на него. Она просто указала позади себя.
— Уходи. Просто… просто уходи.
