— Судя по листу учета посетителей, у Сатклиффа и Уэйтса была пересменка, — сказала Наоми. — Ни того ни другого в охраняемом крыле не было. Врачей и медсестер тоже. И поправь меня, если я ошибаюсь, но, согласно порядку, ты должна была сопровождать санитаров с завтраком в палату Вика?
Янковски кивнула.
— Ты следовала инструкции?
— До последней буквы.
— Получается, в коридоре не было никого, кроме тебя, — подытожила Наоми. — И ты не заметила ничего необычного?
— Что ты все время об этом спрашиваешь? Вон он вообще был там во время убийства. — Янковски указала на меня. — Он заметил что-нибудь необычное?
Я кивнул:
— Да. Спецназовца с перерезанным горлом и сгоревшего заключенного под особой охраной.
— Похоже, мне понадобится присутствие адвоката.
— Мы никого не обвиняем, — сказал я. — Но уверены, что кто-то сообщил убийце Вика, где он, как его охраняют и как к нему подобраться. А значит, знал внутреннюю кухню. Не сомневаюсь, детектив-инспектор Джеймс приглядится к каждому.
— Кроме твоего начальника.
— Он сейчас не очень симпатично выглядит, — сказал я. — И вообще — в медикаментозной коме. В общем, мое лицо — первое, что он увидит, когда проснется. Если проснется.
Янковски кивнула, похоже наконец поверив, что мы не пытаемся отмазать Сатти.
— На этом все, надеюсь?
— Пока да, — сказала Наоми.
— Если что-нибудь вспомнишь, позвони. — Я протянул Янковски свою визитку, и она перекатила ее по пальцам, как крупье карту. — У нас нет других целей, кроме как установить истину. — Мне хотелось закончить непростой разговор на положительной ноте.
Врагов, натренированных убивать, и так было достаточно.
Янковски обошла машину и вернулась на заброшенную фабрику. Стоящие в дверях спецназовцы расступились, пропуская ее, потом снова сомкнули ряды, не отрывая взгляда от нас.
Ей не доверяли, но нас презирали.
Я насчитал пять винтовок, как бы невзначай направленных дулами на нас.
Наоми повернулась ко мне:
— Спасибо, что изволил проснуться к концу…
— Ты полностью владела ситуацией. Я думал, ты знаешь, что делаешь.
— Только не ожидала, что напарник будет молчать. Думаешь, она врет?
— Почему нет? Все врут.
В машине Наоми сменила тему:
— Обратил внимание, как они переглядывались, когда мы вышли на улицу? — (Надо же, а я так надеялся, что она не заметила.) — Не доверяют они ей, что ли?
— Это может означать все, что угодно. Нелегко работать, если на тебе лежит тень подозрения.
Судя по взгляду Наоми, она решила, что я говорю о себе. Можно было только представить, какого размера эта тень в моем случае.
— Думаешь, ей могут сильно осложнить жизнь?
— Меня больше беспокоит не ее жизнь. Вряд ли это расследование поможет нам с тобой обзавестись новыми друзьями.
Наоми завела мотор. Я вырубил сканер и включил радио, пытаясь заполнить гнетущую тишину. Мне не нравилось то, какими темпами развиваются события, и то, что некоторые на глазах меняют личину, а я и шагу ступить не могу, чтобы не возбудить подозрений у Наоми.
Она была слишком умна, чтобы скормить ей ложь, а ее отношения с суперинтендантом Паррсом — какими бы они ни были — делали ее неуязвимой для моих манипуляций.
Может, если я останусь пассивным пассажиром в этом расследовании, она попросит о переводе? Но чего я хочу на самом деле? Мне не давали покоя многочисленные вопросы. Как можно было подобраться к вооруженному охраннику настолько близко, чтобы полоснуть его ножом по горлу? И кому понадобилось убивать человека, которому и так оставалось жить считаные дни?
Единственное, в чем я уверился после неожиданной поездки, — нельзя и дальше плыть по течению, иначе Наоми так и будет заставать врасплох и подозреваемых, и меня самого.
На телефоне высветился еще один пропущенный звонок с неопределяемого номера.
Кто-то пытался связаться со мной.
Дело шло к вечеру, но Фрэнк Мур ни разу не отвел взгляда во время разговора, и мне все время приходилось смотреть на него снизу вверх. Любопытно, что Кевин Блейк — представитель старой гвардии — общался с женщиной-полицейским непринужденно, а гораздо более молодому Муру это общение почему-то давалось с трудом. Он внимательно выслушивал вопросы Наоми, но ответы адресовал мне. Может, даже не столько из-за того, что Наоми — женщина, а из-за своего военного прошлого и того, что я старше. Такие люди, как он, обычно просят позвать начальство.
Если бы он только знал.
Оставив констебля Блэк просматривать записи с камер видеонаблюдения предположительно на несколько часов, я собирался уехать без нее. Но она уже ждала меня в машине. Я сделал вид, что ничего неожиданного не произошло, и молча сел на свое место. Домой к Фрэнку Муру мы ехали в уже привычной тишине, прерываемой хрипами и потрескиваниями сканера вместо музыки. Мур жил в образцово-симметричном новом доме из красного кирпича в Хитон-Мерси[8].
— Мы обычно снимаем обувь… — замялся он на входе и провел нас внутрь мимо семейных фотографий, соответствовавших общему порядку в доме.
