— Постараюсь вернуться как можно быстрее. Будут новости — звони.
Я вышел на улицу и пошагал прочь от гостиницы, время от времени оглядываясь, нет ли хвоста. Смотрел на ходу в телефон и уже занес палец над кнопкой вызова, но удержался. Не стоит усугублять ситуацию и оставлять свой номер в истории звонков.
Я нашел одну из уцелевших в городе телефонных будок, напихал мелочи в щель и набрал номер. С минуту слушал долгие гудки, потом связь оборвалась.
Я прикинул, какие еще есть варианты. Попытка определить номер по официальным каналам выведет на меня точно так же, как ответное сообщение.
Стоило мне отойти от будки, как телефон в ней зазвонил. Я вернулся и рывком снял трубку.
— Звонишь из будки? — спросил женский голос. — Может, ты не такой глупый, каким кажешься.
Я узнал голос.
— Чего ты хочешь?
Мы встретились в «Керосинке» — еще одном из городских подвальных баров. В девятнадцатом веке здесь, в трущобах Динсгейта существовал приют, где бесплатно давали еду и кров беспризорникам.
Мне никогда не нравилось это место, я ведь и сам вырос в детдоме.
На полу сохранилась старинная плитка, от которой еще лет двести будут отмывать въевшуюся безысходность.
Я предложил «Керосинку» из-за уединенности и близкого расположения и уже успел промочить горло двойной порцией «Джеймсона». Я увидел ту, кого ждал, в барное зеркало, но не сдвинулся с места, пока она не похлопала меня по плечу. В этой ситуации условия диктовал не я, и, судя по улыбке констебля Луизы Янковски, она считала так же.
— Привет! — Она подалась вперед для объятия.
Со стороны нас можно было принять за парочку на свидании. Одета Луиза была по-простому: в черные джинсы и кожанку, но лицо выдавало нервное возбуждение. Глаза широко распахнуты, и взгляд почти такой же, как на стрельбище. Ей и тогда, пожалуй, удалось занять наиболее выгодную позицию в разговоре, а с тех пор она еще улучшила этот навык.
— Что-нибудь будешь?
— Не пью, минералки можно.
Я заказал пинту самого крепкого IPA, минеральную воду и пошел за Луизой к столику. «Керосинка» представляет собой лабиринт из кабинок и боковых комнаток, так что найти уединенный столик в углу не составило труда. На нем горела свеча, свободного пространства не хватало, и мы оказались бок о бок друг к другу. Луиза с улыбкой стянула с себя куртку. Похоже, ей все это нравилось.
— Твое здоровье! — Она подняла бокал.
Я посмотрел на нее, загасил свечу пальцами и, не чокаясь, отхлебнул пива. Потом опустил бокал на стол, а она снова улыбнулась, сверкнув прекрасными зубами:
— Никогда здесь не была.
— Что происходит, Луиза?
— Почему бы нам не подружиться? — Она посмотрела мне в глаза. — Необязательно быть врагами.
— Я и не считал тебя врагом.
— Однако не перебивал свою напарницу, когда мы разговаривали. А она, между прочим, была очень груба со мной.
— Неужели?
— Я произвожу впечатление стервы?
— Ты проникла в мою квартиру. И после этого надеешься на хорошее отношение.
— Она, похоже, из тех, кому нравится унижать других женщин. Не слышала, чтобы она с парнями так грубо обращалась.
— Не они дежурили в больнице, когда там сфотографировали заключенного. Она всего лишь спрашивала про Ренника, твоего друга…
— И я сказала правду. Я не имею никакого отношения к смерти Ренни или Мартина Вика…
— Охренительный способ доказывать свою невиновность.
Луиза посмотрела мне в глаза, потом положила ладонь мне на руку, будто мы влюбленная парочка. Я ожидал угроз, запугивания, шантажа, а она вела себя так, будто у нас третье свидание.
— Я и не говорила, что невиновна. Только что не имею отношения к смерти Ренни. Я просто защищала себя.
— От кого?
— Ну, например, от чересчур старательных, закомплексованных женщин-полицейских.
— А может, это я закомплексованный, но старательный и напарница этим пользуется.
— Очень смешно. Посади уже эту стерву на поводок.
Я убрал руку.
— Задела за живое, да? Как вы двое ладите?
— Не знаю, о чем ты, Луиза.
— Ну-ну. Да ты не меньше меня хотел бы ее усмирить.
— Зачем мне это?
Луиза рассмеялась — всем телом, даже белками глаз.
— А зачем хронической отличнице поручили неофициальное расследование в паре с хроническим хулиганом? Чтобы перевоспитать его или добить окончательно?
— Ты ошибаешься…
Луиза облизала губы и наклонилась ко мне:
— У меня приятель работает в архиве. Говорит, прошлой ночью констебль Блэк рылась в твоем деле.
— Я попросил ее сделать кое-какую бумажную работу.
— Поэтому она изучала твои отчеты, протоколы задержаний и информацию о предполагаемых сообщниках?
— Это не объясняет, почему мы здесь, — сказал я после некоторого колебания.
— Ты крупно вляпался, Эйдан Уэйтс. Я много чего слышала: про наркотики, девочек, связи в преступном мире… Решила проследить за тобой до дома: вдруг найду что-нибудь, что может мне пригодиться. Может, ты встречаешься с кем не надо или трахаешь напарницу. Но даже в самых смелых мечтах я не надеялась…
— Хватит, — сказал я.
— Нет, не хватит. — Она наклонилась еще ближе и прошептала: — Это ведь фальшивый паспорт? Совсем как настоящий. Где вообще такие берут?
— Места надо знать.
— По идее, я должна тебя сейчас допрашивать.
