Как назвать пространство внутри корабля йуужань-вонгов? Каюта, помещение, ангар? Они вошли в место, которое напомнило Фетту желудок. Переборки были усеяны светящимися и двигающимися жукоподобными лампами, но он не мог прогнать аналогию. Другая неестественная фигура – возможно, воин, но с другой специальностью, судя по отсутствию когтистой брони – скорчилась на палубе, сжав руками голову. Когда он двинулся, Фетт разглядел на его шее что-то вроде ожерелья.
Когда пристально смотришь на что-то, не очень знакомое, то не узнаешь, пока вдруг не сопоставишь с окружающим и не поймешь все со внезапной ясностью. Фетт понял, что перед ним не йуужань-вонг.
– Что вы с ним сделали? – выдохнул Бевиин.
Это был человек. Мужчина. Более или менее.
Тыльная часть шеи была покрыта грязными кусками, которые сходу казались выступами панциря, исчезавшими под грубой серой рубахой; на второй взгляд они скорее напоминали камень. Сложно было судить о его возрасте или происхождении; видимые участки кожи были оливковыми и гладкими. Голова – выбрита. Но это был человек… или по крайней мере гуманоид.
Ном Анор посмотрел на него с равнодушной заинтересованностью.
– Мы взяли его в плен на Тер Аббесе. Имплант йорик-кул – экспериментальный, новое течение.
Он взялся за плечо человека и резко дернул его вверх; голова пленника качнулась назад, как у пьяного. То, что Фетт принял за ожерелье, оказалось такой же костеподобной розовой массой, как и шишки на шее. Гребень на ней продолжал линию шишек. Фетт вдруг понял, что комки на концах выступов ожерелья каким-то образом прошли сквозь шею; он выбросил этот образ из мыслей, как только тот оформился.
Не было похоже, что человеку больно. Его глаза блестели и взгляд был направлен в одну точку. Фетт постарался быть отстраненным, хотя все инстинкты восставали против увиденного и требовали сматываться отсюда.
– Можете это объяснить?
– Это коралл, – ответил Ном Анор. – Он строит колонию в теле и позволяет нам контролировать пленных и обращать их в полезных рабов. Этот образец несколько отличается, и наши формовщики сейчас наблюдают за адаптацией йорик-кула. Процесс… еще не закончен.
– И именно это вы предлагаете всей Галактике? – ни слова, Бевиин. – Всем нам?
Глаза Ном Анора впились в визор Фетта. Они все еще были похожи на остатки человеческих; Фетт подумал о киборгах и иронии такого сравнения для существа, которое считает машины осквернением. "Осквернение". Религиозный термин. И он доверял всяким культам не больше, чем политикам и бухгалтерам.
– Не обязательно рабскую долю, – сказал Ном Анор.
– Хорошо. Это будет жесткая торговля.
– Некоторые увидят правду и станут йуужань-вонгами.
– А те, что не увидят? Могу угадать.
– Они станут йуужань-вонгами или умрут.
Такая точка зрения была очень неприятной, и непривычной для Фетта: угроза, с которой он может и не справиться.
Исполнитель будто изменился на глазах – от обезображенного лица, остатки нормальности на котором только прибавляли уродства, к чему-то совершенно чужому, которое надо уметь убивать. На мгновение это стало личным… личным проклятием. Следовало понять врага, не ставя себя на его место… а теперь надо было назвать высокую цену. Он точно знал, чего потребовать.
– Пока мы на вас работаем, – сказал Фетт, – вы не трогаете сектор Мандалора.
Ном Анор вонзил взгляд в визор Фетта; тот ответил таким же взглядом. Системы шлема записывали изображение, и исполнителю вряд бы удалось это заметить. А лицо его было кошмарным – словно труп с поля битва; без носа и губ, дыра в середине лица прямо над зубами, которые казались такими же, как и у людей. Кожу стягивали морщинами многочисленные шрамы и странные татуировки. Толстый костяной гребень на шраме – Фетт не был уверен, от чего – шел от впалой глазницы к затылку, через безволосую, изрезанную и татуированную голову. Похоже, у него были лишь глаза и зубы.
Они были почти человеческими – будто кого-то заперли в чудовищном костюме, и он силится выбраться. Подобный образ высветился в сознании словно голограмма. Фетт вдруг представил себе Ном Анора с носом, ртом и нормальной кожей. Он представил себе внешность воинов: все эти пришельцы имели жуткие лица. Они намеренно себя уродовали.
"Фьерфек. Если они так с собой поступают…"
– Вы все еще пытаетесь торговаться, – сказал Ном Анор.
– Такова моя цена. Она повышается, когда я вижу, что клиенты не были со мной полностью откровенны, – например, не упомянули вторжение в Галатику. Фетт сейчас выступал в роли заказчика; а товаром было время. – Вы собираетесь сражаться за каждый метр, с тысячами разумных рас, на бесчисленных мирах, которые не взять без боя. Мы вам нужны. Например, чтобы справиться с джедаями.
– Но я могу вас убить. Сейчас.
– Я – лишь человек. Кланы сразу изберут нового Мандалора, и тогда точно будут сопротивляться. Ваш ход.
Бевиин раздраженно буркнул:
– Спасибо, 'Алор.
