– Что он сделал?
– Берет взятки.
– Нет, я имею в виду – что он сделал такого, чего не делают другие?
– Он не сдержал своих обещаний, – Уделен коснулся кармана куртки – медленно, явно усвоив урок, – и извлек инфочип. Толкнул его по столу к Бевиину, размазав несколько капель жидкости, пролившихся из стакана. – Вот с кем я хочу уладить. Я хочу, чтобы он перестал быть в политике до выборов в следующем месяце.
Бевиин вставил чип в порт на предплечье и перебросил информацию на ВиД. По дисплею покатились строчки: номера, письма, иконки в один-два цвета легко проскальзывали, но полноцветное голоизображение отвлекало. Там хватало требующего внимания и действительно было непросто глядеть на лицо и удерживать внимание на деталях. В конце концов Горан уставился в глаза человека, который смотрел прямо на него, но никогда не видел.
– Осик… – нет, этого лица он не ожидал. Необычная цель – не просто член партии, о котором говорят в прокуренных кантинах. – Это лидер оппозиции. Толот Б'леф? Ну, известно, что он был очень щедр с государственными контрактами, когда был у власти, но его убийство всколыхнет беспорядки по всей планете. Может, просто сломать ему пальцы или еще что-то? Обычно работает.
Лицо Уделена скривилось.
– Последствия – проблемы Тер Аббеса, – он положил руку на инфочип. – Сто тысяч кредитов. Как обычно – половину вперед, когда согласитесь, половину по завершении, которое должно состояться за несколько дней до выборов.
Такой временной срок означал, что беспокоится он не из-за взяток. Но сто тысяч – это большая куча кредитов. Ее хватило бы, чтобы больше не беспокоиться о зерновых и возможности следующего контракта.
А также тут хватало возможных проблем; может, больше, чем он сумеет сделать сам. Отменно развитый инстинкт самосохранения подсказывал неладное.
– Я еще могу отказаться. Сколько времени на размышление?
– До конца этой смены, – сказал Уделен. – До рассвета я буду здесь.
– Я вернусь до этого.
Празднование Верд'готен было все еще в разгаре, когда Бевиин ушел – и он глянул на татуированную женщину в красном доспехе через сенсор; такой позволял смотреть на триста шестьдесят градусов. Похоже, она тоже за ним приглядывала.
Стоило бы остановиться и пожелать удачи девочке. Если они все еще будут праздновать, когда он закончит разговор с Манд'алором, он так и сделает.
Да, эту работу следовало согласовать с Бобой Феттом.
Почти восемнадцать лет я вдали от моего народа. Но дом для нас – всюду, где мы есть; сейчас у нас нет родного мира. Я слышал, что мандалориане – тоже странники, и что они были завоевателями вроде нас, и что они поклонялись самой войне. Но сейчас… сейчас они не таковы. Их почитание войны испарилось, потому что один из лидеров захотел цивилизовать традиции. Они теперь дерутся для других за деньги – если вообще дерутся.
Когда я увидел татуировки на той женщине, я на мгновение подумал, что она – остаток истинных воинов среди мандалориан, и что они могут быть подобны нам в оценке боли и смерти. Но нет – это тщеславие, шик, ничего больше. У них нет каст, нет порядка, нет вдохновения для улучшения или спасения вселенной. Они заботятся только о выживании – день за днем. Их культура состоит из заимствований и они не распространяют ее на других. Возможно, у них вообще нет веры.
Если ты уважаешь и ценишь что-то, то и других надо заставить уважать. Но неважно. Они все равно могут быть полезны.
– Нервничаешь? – поинтересовался Фетт.
Мандалор, правитель кланов, присутствовал здесь лишь в виде мерцающего изображения, парящего над консолью; он чистил бластер.
– Убийство политика из оппозиции – это необычный для меня контракт, – признался Бевиин.
– А что тебя беспокоит?
– Беспорядки, которые это вызовет.
– Беспорядки всегда есть, – ответил Фетт. – В день, когда ты начнешь рассуждать о моральном превосходстве одной стороны, прежде чем взять контракт, тебе лучше будет вступить в армию Новой Республики. Правда, они тоже не позволят самому выбирать битву.
Бевиин скрыл раздражение. Фетт был прав: он брал очень многие контракты, и возможно убивал и казнил на правильной и неправильной стороне.
– Но все равно, это больше, чем казнь за провал задания нанимателя.
– Поясни.
– Слишком… стратегически. Расчет времени.
– А сто тысяч кредов? Ты когда в последний раз видел столько денег?
– Ну хорошо, посмотрим, – из кокпита "Гладиатора" Бевиин видел нервные взгляды прохожих; они опознавали темный купол истребителя и понимали не только то, что это – "Гладиатор", но и что он обитаем. А когда он поворачивал голову – мгновенно исчезали. Даже в таком рассаднике преступности как Нар Шаддаа, вооруженный штурмовик с мандалорианским пилотом – редкое зрелище. – Он не просто хочет сломать пару костей. Он хочет убить политика из оппозиции до выборов. Это не напоминание о просроченном счете.
– Так это политика. Так это работа с хаттами.
