Да, он успел отпрянуть, и теперь жив, но он ведь понимает, что спасся лишь чудом. Вовсе не чутье выручило его на этот раз. Не звериный опыт, и ни годы, проведённые на опасных охотничьих тропах. Просто счастливый случай вмешался и спас его — шальной лист, планируя с ветки, накрыл его тенью и заставил отшатнуться… в самый последний миг.
Что это? — думал Роберт Вокенен, размеренно к станции. — Стреляный Лис становится слаб носом, или же это сноровка охотников растёт? И капканы пахнут теперь не металлом и смазкой, а вкусным куриным жиром? Их зубастые клешни закопчены лучиной, и потому не блестят больше в траве?
Раньше он видел насквозь их происки, — с тоской подумалось ему.
Раньше он ходил по этим тропам, не прячась. Капканы сами собой беззвучно стискивали рты и ползли прочь от тропы, стыдясь своего будущего позора. Никому такое и в голову не могло прийти — насторожить капкан специально ради Стреляного Лиса. А теперь — что? Он теряет хватку? Достиг своего предела?
Со всё нарастающей тоской он посмотрел в высокое небо. Солнце возносилось в него, плавя и растворяя, но на другой стороне горизонта уже собирались понемногу пухлые облака. Небо в той стороне было цвета самых официальных чернил — что-то мерцающее и тёмное.
Даже Лисам — становится опасно и трудно ходить по этой тропе, — подумалось ему.
Государство слишком сильно лезет в бизнес и всё усложняет… Торговый представитель упаковочной индустрии — даже это стало чертовски ушлой профессией. Того и гляди — вляпаешься так, что уже и бежать прочь будет нечем. Проклятый Соренсет.
Мне просто нужен отпуск, — подумал он, оглянувшись на холмы и лес.
Долгий спокойный отпуск. Ничего этакого гостиничного или пляжного… Чтобы вволю ходить и расслабить голову, не опасаясь каждую минуту за сохранность лап… Нужно ведь как-то изгнать Старого Хрыча из своей головы.
Надвинув шляпу поглубже, он снова вошёл внутрь бус-станции, под пыльную стеклянную крышу.
Его газета сиротливо лежала на скамье — там, где он её оставил.
А хорошо бы, — подумалось тогда ему, — чтобы и с делами можно было бы поступить так же… Оставить их лежать на скамье и просто уйти, а они бы по-прежнему оставались на месте, когда ты решишь к ним вернуться.
Роберт Вокенен несколько раз обошёл станцию кругом, пока не отыскал телефонный автомат. Он снял телефонную трубку с рычага и, не особо надеясь, поднёс ее уху. Аппарат бибикал на разные голоса, переключаясь с одного коммутатора на другой. Вокенен терпеливо скармливал ему жетон за жетоном. В какую же тьму-таракань тебя занесло, Стреляный Лис? Наконец, он услышал в трубке привычную мелодию гудков Большого Дома, а еще через несколько переливчатых трелей голосок Долорес ответил ему.
— Энтони, — позвал Роберт Вокенен и, спохватившись, добавил… — Долорес… привет, детка…
— Я здесь, Роби. — тотчас сказал управляющий Пирсон.
Он, должно быть, сидел, положив руку на телефонную трубку — так проворно и ловко у него получилось.
— Горишь на работе, Антони? — устало хмыкнув, осведомился Роберт Вокенен.
— Да, горю, — легко согласился управляющий Пирсон. — Я горю, Роби… сгораю, как свеча, забытая на праздничном пироге. Они ведь уже начинали праздновать, знаешь ли…
— Они?
— Хозяин. И совет директоров. В этом квартале предполагаемая прибыль Большого Дома била все рекорды. Мне пришлось войти к ним в разгар торжественного пира и сообщить, что в духовке нашли дохлую мышь. Фигурально выражаясь. Ты понимаешь меня, Роберт?
— Как никто другой, — сказал ему Вокенен. — Но ты всё сделал, Энтони?
— Что? — деланно изумился управляющий Пирсон. — Ты ещё спрашиваешь меня об этом? Разумеется, я сделал всё! Отказ «Романической коллекции инкорпорейтед» только что вернулся на мой стол. И должен тебе сказать, что на нём уже чертова уйма почтовых штампов. Ещё у меня на столе телефонограмма, записанная беленькими ручками Долорес. Знаешь, что в ней? «Романтическая коллекция» меня торопит и требует немедленного ответа — состоится ли в ближайшие два дня подписание контракта? Это почти ультиматум… Ниже Долорес пишет, представляешь: «Голос звонившего сух и напряжен». Ты слышишь меня, Роберт? Сух и напряжен, а? Каково тебе? Долорес может ничего не понимать в финансовых документах, но в голосах она разбирается прекрасно. «Романтическая коллекция» желала разместить у нас жирный заказ, и теперь, понятное дело, недоумевает, отчего мы тянем резину… И у нас ещё одна проблема…
— Хозяин? — понимающе спросил Роберт Вокенен, и управляющий Пирсон только вздохнул в ответ.
— Он не верит, что Соренсет задумал нас кинуть. Назвал твоё заключение чушью и велел мне убираться прочь. Потом, спустя пять минут — снова вызвал меня и снова наорал. Ему нужны доказательства, Роберт.
— Я знал это, — кивнул Вокенен.