В ту же разгарную неделю я отравил на публикацию "Мир и насилие" Эта статья готовилась у меня как конкретное разъяснение моей нобелевской лекции - против западных иллюзий, искажающих пропорций. Она не была целью своей связана с нобелевскими премиями мира, хотя толковала и их. Но когда 31 августа, и самый разгар боёв, я услышал, что нобелевский комитет мира отобрал 47 кандидатов, и среди них Никсона и Тито (я ещё не знал о Ле Дык Тхо!) - я решил обратить статью в форму помехи тем кандидатам и выдвинуть Сахарова на эту премию, в соответствии со смыслом изложенного. К 4-му сентября статья была у меня закончена, 5-го отправлена. А 6-го, за несколько дней до намеченной публикации, я дал прочесть её Сахарову. Это и было наше единственное свидание и согласование за весь встречный бой. Победа прорисовывалась в те дни. И всё-таки нельзя было думать, что уже так близка! - что через день дадут отбой травли, ещё через четыре дня снимут глушение западных передач!
Вступая в этот бой, ни он, ни я не могли рассчитывать на западную поддержку большего размаха, чем она бывала все эти годы: достаточно ощутительная, чтоб оградить нас от ареста и уничтожения, но недостаточная, чтобы влиять на ход дел у нас или за границей. А теперь, как почти и все исторические движения непредсказуемы для человеческого ума, так и накал западного сочувствия стал разгораться до температуры непредвиденной. (Приводимые дальше факты и цитаты скороспешно записаны мною по русским передачам западных радиостанций ещё в период глушения их, не всё расслышано, не каждый день слушано, ни одной газеты за это время я не видел. Даты могут быть с ошибкою в день-два: иногда - день события, иногда - день слушания.)
Уже всю первую неделю, с 24 августа по конец его, "инакомыслящие в СССР" были главной темой всей европейской печати (сюда ведь и процесс Якира-Красина ввалился). Но сверх нашего ожидания на ещё большем накале прошла следующая неделя - первая сентябрьская: в ответ на советскую газетную травлю - там ещё более распихивалось.
"За разрядку напряжённости нам предлагают платить слишком большую цену - укреплением тирании." - "Советская власть опять хочет одурачить западных интеллектуалов. Может быть поэтому Сахаров и Солженицын решили предупредить Запад об опасности" (Би-Би-Си). - "В мрачной обстановке Солженицын и Сахаров бросили свой вызов руководителям советским и западным. Если их заставят замолчать силой - это только докажет, что они говорят правду." Бывший посол Великобритании в СССР В. Хейтер: "Нельзя сотрудничать в разрядке с диктаторским режимом"
В поддержку советских инакомыслящих выступили: 3.9 - канцлер Австрии, 6.9 - шведский министр иностранных дел (это - из правительства Пальме, так до сих пор к СССР предупредительного! - и то было "наиболее резкое высказывание в Швеции об СССР со времени оккупации Чехословакии"), в ФРГ не только христианские демократы, но и президиум с.д. (и только отмалчивался миротворец Брандт), начиная с 7.9 поднял скандал Гюнтер Грасс, до сих пор один из общественных столпов брандтовской Ostpolitik: теперь он назвал её (в "Штерне") политическим безумием: разрядка не должна идти экономическая за счёт областей культуры, он дал вызывающее интервью германскому телевидению.
К 8 сентября уже накопилось довольно, чтобы наши власти поняли, что проиграли с газетною травлей и надо её кончать. 8 сентября в "Правде" подвели итоги - и кончили по этому сигналу. По привычке десятилетий представлялось Старой Площади так, что с этим оборвётся и всё: вольно травителям смолкнуть, тут же благодарно вздохнут перепуганные травимые, и естественно стихнет Запад. А не тут то было - всё только начиналось!