Здесь произошло мое второе рождение - я стал коммунистом.
Значительнее этого в жизни ничего не могло и не может быть!
Окрыленный доверим товарищей, выросший на целую голову в собственных глазах, я вместе со всеми готовился к грядущим боям. Все жили ожиданием новых больших событий. Сражение за Советскую Украину только начиналось.
Глава V. Небо Курска и Донбасса
Жизнь на войне полна неожиданностей. Наутро, после партийного собрания, я проснулся с мыслью о боевых вылетах, а тут на пороге дежурный офицер:
- Старший сержант Скоморохов, в штаб!
- Зачем? - механически спросил я.
- Там все узнаете...
"Что еще стряслось?" - екнуло сердце.
Наскоро умывшись, спешу в штаб.
Там меня встречает улыбчивый майор Бравиков.
- Поздравляю, Скоморохов! Ты назначаешься заместителем командира эскадрильи и направляешься в тыл на курсы начальников воздушно-стрелковой службы полков.
Опешив от таких новостей, я не сразу сообразил, что у меня больше оснований огорчаться, чем радоваться. Повышение по службе всегда приятно, но когда оно связано с отправкой на шестимесячные курсы, которые не имеют никакого отношения к твоим новым должностным обязанностям, тут поневоле задумаешься.
Я бросился к командиру полка.
Алексей Дмитриевич встретил меня с невозмутимым видом. Он сказал:
- Другого выхода нет. На курсы нужно послать опытного, боевого командира эскадрильи или равноценного заместителя. А я не могу никого отпустить назревают очень большие события. Ослабить сейчас руководящий состав эскадрилий было бы непростительной ошибкой. Вот и пал выбор на тебя. Поучишься, вернешься - будет у тебя новая должность.
- Значит, назревают большие события, а меня - в тыл... Чем же я заслужил такое?
- Заслужил. Кроме тебя, мне некого сейчас повысить в должности, чтобы послать на курсы. А приказ надо выполнить.
Никакие мои доводы не могли поколебать Мелентьева в правильности принятого им решения. Удрученный таким поворотом дела, я про себя решил: "Ладно, деваться некуда. Поеду. Но любой ценой вырвусь обратно".
Командир полка, видя мое состояние, как бы между прочим заметил:
- У тебя ведь на Волге старики живут?
- Волга большая, а мои родители - в Астрахани.
- Ничего страшного. Сколько дней дали тебе на дорогу?
- Три.
- Скажи Бравикову, пусть добавит еще два, навестишь стариков.
Ух, и хитрюга наш комполка! Рассчитал точно: кто же откажется от такого?
Но... назревают большие события. А я в стороне... Мелентьеву нетрудно было догадаться, о чем я думаю:
- Хватит, Скоморохов, и на твою долю больших событий. Езжай, учись. Передашь начальнику штаба курсов полковнику Мееру привет от меня. Он был начальником авиационного училища, когда я там служил командиром отряда.
"Обязательно передам... Меер мне и поможет", - подумал, прощаясь с командиром.
И вот я снова в городе моего детства. Милые сердцу кривые улочки, знакомая до боли облезлая, покосившаяся мазанка... Я приближался к ней, сдерживая себя, чтобы не броситься вприпрыжку, как в детстве. А сердце стучит все учащеннее, и трудно его унять.
Святое чувство возвращения к родному очагу... С чем сравнишь его, как расскажешь о нем?
Я толкнул рукой дверь - и только сейчас заметил замок. Душу наполнила тревога. Тут появилась у калитки мать Жени Чайкина.
- Вам кого, молодой человек?
- Да вот хотел повидать Михаила Ивановича и Елену Лазаревну...
- Так они на реке, с полчаса как ушли. А вы кто же им будете?
- Да так... - ответил я и бросился к Волге. По дороге оглянулся - Чайкина застыла, пораженная: тропинку, по которой я побежал, знали только жившие здесь мальчишки.
Вот он, родной берег моей любимой реки! На мгновение забыто все, чем я жил последние три года. Только Волга и я. Она неудержимо манила к себе ласковым накатом волны, солнечной отмелью, речным раздольем!
- Дядя, дядя, вы с войны? - вдруг дернула меня за гимнастерку чья-то слабая ручонка. Оглянулся - большеглазая белокурая девочка.
- Тебя как звать?
- Маша.
- Маша?!
- Да, а что?
- Ничего, девочка, на вот тебе шоколадку, беги домой...
Малышка понесла домой подарок.
Почему такой теплотой отдалось в груди имя Маша? Я хотел встретиться с ней, как с другом детства. А тут неведомая до сих пор волна обдала всего томительно-сладостным жаром...
Бегу вдоль берега Волги. Вот уже знакомое устье речушки Дармы - обычно в ней мы ловили рыбу.
Да, но где же отец с матерью?
Вот она, наша лодка! Отец на веслах, мать - на корме, правит. Кричу, чтобы пристали к берегу.
Услышали меня, приблизились:
- А что там, подвезти вас?
У меня словно комок в горле застрял, не могу слова сказать.
Не узнали меня. Да и как узнать - уехал от них оборванцем, а тут стоит стройный худощавый военный, в портупее, добротных сапогах...
Материнское сердце - чуткое.
Лодка вдруг резко развернулась. Пошла к берегу.
Слышу взволнованный голос матери:
- Греби скорее, отец, это наш Коля.
Я почти на руках вынес мать из лодки - какая же она маленькая, худенькая... Помог сойти на берег отцу. Трудно им жилось. Или, может быть, это я так окреп?
Скорее всего - и то и другое.
