Продолжение приключений попаданца по прозвищу Боец в лихие девяностые. Братки, разборки и подпольные бои. Чтобы выжить и подняться наверх герой примыкает к одной из криминальных группировок…От автора:Малиновые пиджаки, ларьки и семки, фотоаппарат «Полароид», «МММ-нет проблем», «Сам себе режиссер».Книга для тех, кто выжил в 90-е, и для тех, кто хочет окунуться во времена своей молодости!
Мы стремительно ушли в отрыв, и теперь, даже если бы машина у гаишников чудесным образом завелась, нас уже было не догнать. А на парковку «Спартанца» не сунется ни один мент, по крайней мере, тот, которому дорога собственная задница.
Машина подъехала к «Спартанцу», и Рябой трижды посигналил короткими гудками. На парковку выбежал тот самый старичок со стойки — шлагбаум открывать. Под его настороженным взглядом мы заехали внутрь, выбирая парковочное место поближе к клубу. Неудивительно, что старик при виде нашей «девятки» так напрягся. Боковое зеркало расхреначено, заднего стекла нет, а еще в кузове несколько отверстий от пуль дружелюбно скалятся. Я только сейчас подумал о том, что пулю вполне могли словить наши пленные, Солома и Леван, дай бог, чтобы пронесло, а то не хватало катать в багажнике жмуриков.
— Едрить-колотить, — возмутился дед, руками всплеснув. — Это вы где под обстрел попали, голубчики?
— Менты, — обронил Муха, вылезая из машины.
— Охренеть…
Я открыл багажник, где ютились наши молодые люди. С Леваном и Соломой был полный порядок. Если парней и зацепило, то разве что осколками заднего стекла, тогда как пули прошли мимо. Везунчики ни дать, ни взять. Оба выпученными глазами смотрели на меня, бледные, как простыня. Ну и оба в сознании уже.
— На выход!
Я схватил за шиворот сначала Левана, а затем и Солому, поднимая гопников на ноги. Сейчас они уже не были такими дерзкими, какими я их привык видеть. Не-а, как послушные овечки выполняли распоряжения и кивали, попукивая от осознания грядущих перспектив.
— Кто такие? — спросил дед.
— Люди Яши Кривого, — коротко ответил я.
Дед промолчал, но я обратил внимание, как изменилось его лицо. Наручников у меня не было, связать руки гопоте было тоже нечем, поэтому я заставил их убрать руки за голову и повел в клуб, к Зауру, заодно прихватив с собой мешок с оружием. Рябой и Муха остались на парковке — прибираться в «девятке»: осколки счистить с задних сидений.
Я пошел сразу в кабинет Заура, не дожидаясь особого приглашения, хотя дедок, упавший мне на след, что-то мямлил о необходимости «доложить». Вот и доложу заодно, главное, что сам Заур на месте. Я все же трижды постучал в дверь кабинета, прежде чем резко открыть.
— Разрешите войти?
Не дожидаясь ответа, протолкнул Солому и Левана в кабинет. Те от моей прыти равновесие потеряли, завалились на колени.
— Кто такие? — ничуть не удивился Заур нашему появлению, он продолжал пить кофе и курить сигару.
— Люди Яши Кривого, — я положил мешок с оружием на стол Зауру, тот заглянул в него, бровь приподнял.
— Ни хрена, Боец, — удивился Заур. — Так это вокзальные воду мутят, во пид*ры. Я уже чего только не думал. А эта парочка — передасты, как понимаю?
— Они сами расскажут, — улыбнулся я.
От этих слов Соломе и Ливану поплохело сразу. Даже не столько из-за слов, сколько из-за того, что Заур поднялся со своего места. Мужик, то есть, мой непосредственный начальник, был здоровенный, кулачищи размером с головы гопников.
— Че, пацаны, вы под Яшкой работаете? — спросил он.
Те отрывисто закивали. Толку-то молчать.
— Ладно, побазарим, как Кривой до такой жизни докатился. Забирай наших дорогих гостей.
Сзади в дверях стоял дед, который до последнего пытался предупредить Заура о визите.
— Свин, Ремень! — окликнул кого-то дед.
Вскоре в кабинете появились два пехотинца, которые, завидев стоявших на коленях Солому и Левана, жутко так захихикали.
— Парни, аккуратненько, но чтобы, когда я пришел, наши гости проявили желание вести диалог, — пояснил Заур.
Ремень и Свин, потирая руки, забрали гопников с собой. Я понимал, что теперь этих двоих товарищей ждет не самый приятный разговор, даже если кладбищенские и вправду будут действовать аккуратно, как просил Заур. Мы остались в кабинете вдвоем. Заур еще некоторое время постоял у окна. Всматриваясь в горизонт и смоля сигару, смотрел он на видневшийся отсюда силуэт главного вокзала. А потом вздохнул, вернулся за свой стол.
— Неплохо, Боец, — хмыкнул он. — Я думал, тебе понадобится больше времени.
— А я не люблю в долгий ящик дела откладывать, — коротко пожал плечами я.
Потом Заур попросил меня вкратце описать, как проходил выезд. Я пересказал со всеми подробностями, которые счел нужным указать. Рассказал и про конфликт с гаишниками. Про что умолчал — про встречу с батей Светки и с самой девчонкой.
— Ясно, номера с тачки снимите, а наши ее в гаражи отгонят, на ремонт, — Заур заглянул в ящик своего стола, достал оттуда стопку пятисотрублевок, положил на столешницу и прокомментировал: — Твои.
Я подошел к столу, взял бабки, ничуть не стесняясь, пересчитал на глазах слегка удивившегося Заура. В стопке оказалось двадцать кусков.
— Здесь меньше, чем договаривались, — сухо констатировал я, помня, что за выезд было обещано десять тысяч, а у нас на троих выходило чуть меньше, чем по семь.
— Между Мухой и Рябым десятку располовинь, — пояснил Заур. — Им хватит.
