Тетя Аня рассмеялась добро. Она разбрасывала отходы со стола по грязной земле, а куры, пуча глаза и давясь, дрались, глотая куски.
— Прости, если не так сказала… Живешь…
— Все нормально… Вы правильно заметили — обитаю… Не живу. А я хочу жить. И буду жить! Это мой план.
Тетя Аня подбадривающее улыбнулась Маше:
— О-го-го! Такие грандиозные планы! Дай Бог тебе самого лучшего в этой жизни!
— Спасибо. — Маша, скрывая улыбку, благодарно кивнула. В ответ заметила: — Но свой дом выгоднее, чем благоустроенная квартира.
— Конечно, выгоднее, — обрадовалась хозяйка, видя одобрительную заинтересованность на лице постоялицы. — Сам себе хозяин. Все необходимое под рукой — гараж, банька, огород на заднем дворе. Холодно или сыро — протопил печь. Не нужно ждать, когда наверху решат, когда давать централизованное тепло. Свет вырубят — не беда, мы с мужем купили автономную электростанцию, вон, видишь, на дачный насос похожа, японская. Заведешь, телевизор посмотришь, новости там. Только бензин жрет, стерва, не напасешься. Хотим ветряк ставить. Дорого — пятьдесят тысяч, говорят. Зато электричество потом бесплатное — раз заплатил, и все, больше ни от кого не зависишь. На худой конец в своем доме можно на печи еду сготовить. На костре! Свой дом — хорошо. Надежно.
Маша обошла пыльную машину, поднялась на крыльцо и вошла в дом. В спальне работал телевизор. Перед ним на стульях сидели хозяин дома и Павел.
Бодрый дядька вещал с экрана:
«Председатель областного собрания Прокопов Дмитрий Павлович не раз выступал в Совете Федерации, не раз обращался к сенаторам за поддержкой своей инициативы дать субъектам большую хозяйственную самостоятельность. Дайте нам самим заботиться о жизнедеятельности регионов, не надо этих перечислений из региона в Москву, там перераспределение, обратно из Москвы в регион, отсюда вечные задержки, вечное недофинансирование. Давайте фиксированную сумму, какую регион должен отчислять в центр, а остальное мы разделим сами. Москве — внешняя политика, нам — внутренняя. Да и многие вопросы мы тоже в состоянии решать напрямую с иностранными инвесторами, договариваться о сотрудничестве».
— Кто этот умник? — спросил Павел у хозяина.
— Свипольский. Зам Прокопова.
— Что он так не любит Москву? Смелый слишком.
— Не он, а Прокопов смелый, все ему власти мало, а этот — лизоблюд, шестерка.
— Дядя Гена, как насчет оптики?
— Принесу. Залог внесешь — и пользуйся.
— Идет. А насчет машины?
— Бери, но удовольствие денег стоит.
— Аренду оплачу. Сейчас ничего бесплатного нет… И никогда не было.
Дядя Гена ухмыльнулся:
— Шустрый ты парень.
Хозяева спать легли рано, часов в десять вечера. Маша затворила дверь спальни, разделась и легла в постель, укрывшись простыней. Кровать безбожно скрипела от малейшего движения.
Павел все понял, скривил недовольную физиономию.
Маша рассмеялась:
— Не везет тебе.
— Давай на полу?
— О-го-го! Ты ложись на пол, а мне и в кровати хорошо.
— Вредина, — как-то легко смирился с невозможностью секса Павел, и Маше вдруг стало обидно, что он не продолжил ныть и уговаривать ее удовлетворить его желание, перебравшись на пол. Видимо, таково желание, раз вцепился в принесенный дядей Геной длинный оптический прицел и сидел у окна, разглядывая его, словно затейливую игрушку.
Павел обдумывал свои дальнейшие шаги.
— Это за него дядя Гена взял залог? — отозвалась из постели Маша.
— А что, дорогая штука. Залог — полная стоимость плюс плата за пользование. Этот дядя Гена тот еще жук! Жучило. И за свою колымагу содрал немерено — тоже мне, авто напрокат. Завтра поедем на озеро Лесное. Там у местных боссов поселок, а вилла Прокопова стоит на самом берегу.
— Паша, откуда у тебя столько денег? Тратишь, тратишь…
— Скопил. Но деньги тают. Быстро все надо делать. Так что, заниматься любовью не будем?
— Какая любовь, Паша, когда вокруг такое…
— Тогда спим. Завтра поедем рано. Хочу там осмотреться, место для наблюдения выбрать поудобнее…
Встали рано. Павел ушел с хозяином дома во двор готовить машину. Маша, поеживаясь от утреннего холода, вливавшегося в дом через распахнутые настежь двери, оделась, вышла во двор и у летней кухни умылась ледяной водой из алюминиевого умывальника, прибитого к дощатому забору. Потом все вместе за общим столом молча завтракали — тетя Аня уставила стол домашней снедью: сметаной, маслом, калачами, вареными яйцами и тушеной крольчатиной. После такого плотного подкрепления Маша, чувствуя в животе тяжесть, словно проглотила кирпич, покорно уселась на заднее сиденье «копейки». Дядя Гена отдал Павлу ключи, отворил ворота и пожелал успеха в наблюдении за представителями местной фауны.
Трясясь на ухабах, «копейка» промчалась по спящей улице. Вся пыль, скопившаяся в салоне за дни таксования, мгновенно поднялась под потолок. Боевое настроение, родившееся у Маши после ледяного умывания, померкло сразу после нескольких чихов. Впереди был скучный день на берегу таежного озера, среди мошки и комарья.
