Павел молча управлял автомобилем. Маше тоже не хотелось ни о чем говорить, хотя в голове вертелось несколько вопросов. Если Прокопов имеет знак Поборника Зла, как Павел намерен с ним расправиться, ведь такую шишку надежно охраняют — это не кандидат в мэры, это действующий управленец и политик. А если Прокопов не имеет меток, что тогда?
Быстро миновав улицы, застроенные многоэтажными домами, «копейка» опять въехала в обширный район частных построек, скрытых от любопытных глаз высокими серыми заборами.
— Как все бедно здесь. Обратила внимание? — спросил вдруг Павел.
— Бедно? — не поняла Маша.
— Ни одного кирпичного забора, ни одного приличного особняка. Не дают людям развернуться…
— Да, странно. Город бедняков.
Павел всхохотнул:
— Нувориши брезгуют жить среди народа. Как в Средние века в Китае. Блистающий двор, огороженный стенами, и вокруг поселения бедноты…
Вскоре пошли вкрапления леса, наконец выложенная бетонными плитами дорога оборвалась, и дальше поехали по вязкому рыжему песку, в который вгрызались корнями бескрайние заросли сосняка. Потом лес неожиданно отступил, освобождая взорам обширные просеки, где высились богатые, трех- и четырехэтажные виллы местных богатеев и чиновников.
— Вот тебе и борьба с коррупцией. Куда проще? Всю эту шушеру скопом в вагоны — и на восток страны, на лесоповалы… — сказал Павел.
— Злой ты. Может, люди честно все заработали, — отозвалась Маша сзади.
— Ты сама веришь тому, что сказала?
Поселок смотрел фасадами на берег протяженного озера. Тут и там обнажался прекрасный песчаный пляж, местами прерываемый зарослями молодого березняка, дикой смородины и голубики.
«Копейка» рыгала раненым зверем, взрывая колесами песчаный, уходящий из-под колес проселок. Ехали мимо высокого деревянного забора, поверху обтянутого колючей проволокой, за которым заливисто лаяли волкодавы. На дорогу с забора через каждые двадцать метров глазели прожектора. Показался огромный, в четыре этажа, с резными под терем высокими крышами, выстроенный из красного кирпича особняк.
На дороге стояли два молодца в камуфляжной форме с помповыми ружьями и требовательно тормозили приближающуюся к ним машину.
— Что будем делать? — прошептала Маша, внезапно испугавшись.
— Спросим, что им нужно. Спрячь прицел, — велел Павел.
Маша убрала упакованный в чехол оптический прицел с сиденья и подсунула себе под ноги, укрыв его резиновым ковриком.
— А ну, выходи, мать вашу! — загремел бритый камуфляжник лет сорока, когда «копейка» покорно затихла перед его брюхом.
Павел вышел, и тут же его бесцеремонно развернули лицом к капоту, заставили упереться руками в машину, а ноги расставить шире плеч.
— И ты, сука! — рявкнул на Машу второй мужик.
Маша, замирая от страха, толкнула дверцу. Ее тут же ухватили за руку, буквально выдернули из салона, завернули лицом к дверцам.
— Ноги шире! — пнул ее по ногам мужик. — Куда едете? Кто такие? Бараны, здесь нельзя ездить! Знаки для кого ставят? В лес дорога в той стороне!
По телу Маши быстро проскользнули шершавые толстые лапищи, неожиданно нырнули между ног, и мужик, ухмыляясь, ухватил пятерней и больно сжал ее вагину.
— Ты! — дернулась Маша.
— Серьга, босс выезжает! — крикнул третий камуфляжник, показавшийся из-за дерева.
Он тоже был с помповым ружьем, но сжимал в руке переговорное устройство.
— Чистые эти? Гони их на хрен!
— Пошел, тварь! — Толстяк ударил Павла по затылку. — Турист хренов. Быстро отсюда! Разворот, и через полкилометра поворот влево. Поехали!
Павел прыгнул за руль, Маша — на заднее сиденье. «Копейка», взрывая песок, развернулась и поехала обратно.
Охранники, помахивая ружьями, пошли на свой пост. Толстый, почесывая выпирающий живот, хохоча, заявил:
— Повезло лохам. Если бы не босс, я бы тому козляре в табло зарядил. Да и курве в рот надавать не мешало бы. Для науки.
Маша, потрясенная происшествием, уловив громкую похвальбу охамевших от вседозволенности охранников чиновничьей резиденции, покрылась гусиной кожей. С утра могла вляпаться в ужасную историю. Фу… Вагина болела от щипка обыскивавшего ее мужика. Гад, врезала бы ему пинком по яйцам, да руки коротки.
Павел, свернув на объездную лесную дорогу, сразу заглушил машину. Обернувшись к Маше, ухмыльнулся:
— Чуть не влетели. Мне дядя Гена говорил, что здесь охрана лютует. Этой весной двух мужиков задержали, избили, те потом по месяцу в больнице провалялись, а местные менты еще собирались уголовное дело на них завести, как на возможных террористов. Ну что ты? Испугалась? Ничего, обошлось. Мы с другой стороны озера засядем.
Среди деревьев показался кортеж из трех внедорожников. Джипы с урчанием промчались мимо поворота, где затаилась «копейка», в сторону города.
— Сам, — усмехнулся Павел. — Царствует.
— Что потом, Паша? Вот ты узнаешь, что Прокопов — Поборник Зла, убьешь его, а дальше?
— Поборников Зла пятеро и Сеятель.
— Убьешь еще трех Поборников, а дальше? У Сеятеля никаких опознавательных знаков нет.
Павел завел двигатель и надавил педаль газа — «копейка», покачиваясь на рессорах, поехала в объезд поселка.
— Я не буду искать Сеятеля.
— Почему?
