Может у вас сложилось впечатление, что у нас солдаты только и делали, что бухали, пыхали, мародерничали, всячески нарушали дисциплину и дерзили офицерам? А в ответ те только и делали что их избивали? Уверяю вас, это далеко не так, просто есть события, которые наиболее ярко запомнились, есть которые менее. У нас была самая обычная воинская часть, как в любой другой части были свои порядки, свои не писаные правила, свои ЧП. Что касается дисциплины, то она была самая настоящая, одно слово военная дисциплина, на боевых операциях только попробуй не исполнить приказ, струсить или сдохнуть на марше, тебя свои же забьют. В быту, то есть в расположение, это как говорится твое дело, если хочешь бухать, пыхать, самовольничать, дерзить, то будь готов за это получить на «полную катушку».
Смертных грехов, было четыре: сдох на марше так что тебя тащить пришлось; струсил в бою; бросил раненого или убитого товарища; заложил сослуживцев. Причем эти грехи были смертными буквально. Вот так. А зря и без причины никого не трогали.
[1] электроснабжение воинских частей осуществляли передвижные дизельные электростанции.
[2] СПГ - станковый противотанковый гранатомет
Афганистан
Провинция Кундуз – 1981 год от Рождества Христова
1402год по хиджре - мусульманскому летоисчислению.
В ту ночь в марте 1981 года я был помощником дежурного по штабу[1], Дежурным по штабу бригады на эти сутки заступил начальник разведки бригады капитан Мовсар. Здоровенный темноволосый капитан – молдаванин, любимчик бойцов из разведроты. Большая штабная палатка внутри плохо освещена слабым накалом электрической лампочки под бумажным самодельным абажуром. Тусклый свет, а капитан сидит себе за столом на самодельном табурете, бумажечки читает и перебирает, зрение то у него хорошее. Помощник дежурного по части ушел караулы проверять. Я в уголке палатки у радиоприемника на пустом снарядном ящике пристроился и радиостанцию «Маяк» слушаю. Тишь да гладь и симфоническая мелодия звучит такая далекая, нежная, такая душевная, прекрасная музыка из вселенной где нет войны. Следующей в эфире должна прозвучать «Полевая почта юности» в ней песни для солдат передавали и пожелания всякие от близких и родных. Я всё ждал, когда же «Полевая почта юности» обо мне вспомнит, да так и не дождался.
-Знаешь сколько твоя башка стоит? – оторвал меня от прослушивания музыкальной заставки, капитан.
-Э … - чуть растерялся я повернувшись в его сторону, – не понял? В каком смысле стоит?
-В денежном, - усмехнулся дежурный и протянул мне листок с бумаги, - вот полюбуйся тут все расценки.
Подхожу к капитану беру мятый засаленный листок. Разглядываю. Типографский шрифт. Арабская вязь букв и цифр. Перед текстом рисунок, раскрытая книга под ней два скрещенных клинка. Герб моджахедов: Коран и оружие. Ну цифры то понятны, а вот текст …
Насмешливо рассматривая как я таращусь в лист бумаги начальник бригадной разведки не вставая из-за стола поясняет:
-Уничтоженный вертолет с экипажем – два миллиона афганей[2]. Единица наземной боевой техники – миллион. Старший офицер – двести тысяч, офицер в звании до майора– сто. Десантник – пятьдесят тысяч, мотострелок – двадцать, меньше всего за афганских солдат платят всего-то по сотне с пяти голов[3]
-Как же это несправедливо, - тяжело вздохнул я и положил лист на стол, - им значит за нас платят, а нам за них нет, а вот бы …
-Губы то скатай, - желчно рассмеялся капитан, - вам обормотам только волю дай … да и нет у СССР столько денег.
-А у них значит есть? – слегка обиделся я за нашу великую могучую, но вечно безденежную державу, - Откуда? Тут же нищета голимая, да голь перекатная.
-Наркотой вовсю торгуют, это раз, - отвечая капитан стал загибать пальцы, Всех местных торгашей данью обложили – два. Американцы им деньжата постоянно подкидывают – это три. Есть им чем за твою башку заплатить.
-Башка у сазана, у меня голова, - резко возразил я, - и свою голову я подороже ценю!
-Сазанью башку да в котелок, - мечтательно протянул капитан и причмокнул губами, - такая наваристая уха получится, а под нее ледяной водочки, милое дело.
-Тройная уха намного лучше, - с нотками превосходства потомственного волжанина протянул я, - и вареная осетринка, во всем мире нет лучшей закуски, вот помню бывалоча …
Все мои земляки, любят приврать про рыбалку в низовьях Волги, я не исключение, вот и пошел заливать. Осетров руками ловил, черную икру из таза столовой ложкой жрал, на браконьерской лодке все низовья реки исходил.
-… значит беру огромадного осетра за жабры, - вдохновенно вру я, - и потом …
-Вот и бери его суку за жабры! – крикнул мне ввалившийся в палатку боец из разведроты и швырнул в палатку немолодого в разорванном халате афганца. Тот на пол упал, за ним еще разведчики вошли, трое.
Капитан Мовсар сразу к ним подошел, ему что-то тихо доложили, я не слушал, да и не прислушивался честно-то говоря, все Волгу свою любимую вспоминал, по ней в мыслях плыл, а тут:
