Генерал вышел из тени за троном, встав справа от императора. В руке он держал шнур с магическим бусинами. Со дня их завтрака в дубовой роще он исхудал. Браяр с интересом отметил сверкающий золотой ошейник у генерала на шее. Как он мог командовать армией, если сам был одним из рабов Уэй-шу?
Хэнг-кай оглядел собранных перед возвышением пленников. Когда его взгляд упал на Браяра, и на стоявшую рядом с ним Эвви, его губы расплылись в недоброй ухмылке. Он покатал пальцами пару бусин. Они не были деревянными: Браяр их мгновенно проверил, хотя не собирался пробовать что-то, что могло рассердить императора.
Внезапно Браяр ощутил давление — у себя на плечах, на голове, на бёдрах. Давление всё увеличивалось и увеличивалось. Он не был уверен, когда оно стало слишком сильным. В один миг он стоял; в другой — был на коленях. Он в панике огляделся. Розторн и некоторые шаманы всё ещё стояли, включая Ривердэнсер. Они тоже были вынуждены опуститься на колени. Но только лишь маги. Стражи рядом с Параханом, Судой и Сэруго толкали их или били по голеням, чтобы поставить их на колени.
Уэй-шу улыбнулся:
— Хэнг-кай всё-таки знает, как использовать магию на магах.
Браяр зевнул. Он поднял ладонь, чтобы прикрыть зевок, пока Розторн не открутила ему ухо за дурные манеры, и услышал звук вынимаемого из ножен клинка. «Никаких движений руками», — подумал он, и медленно опустил руку. Она ныла. «Неужели мы действительно спали три дня?» — задумался он. «Так вот почему я чувствую себя таким одревеневшим».
Он весело улыбнулся Уэй-шу и Хэнг-кай. Рано или поздно появится возможность. Они может и знают академическую магию, но окружающая магия была гораздо более хитрой штукой. Браяр мог пропустить её целой рекой под Гармашинг, и эти люди ничего не почувствуют. Ему лишь нужен был план.
— На коленях вы гораздо более уважительные, — сказал Уэй-шу, будто все они были его друзьями. — Что за великолепное собрание талантов. Судамини, для меня честь наконец-то с тобой встретиться. Я слышал рассказы о твоей красоте, но они не могли полностью передать её. Вы с братом будете подобающими украшениями для моего трона.
Он посмотрел на Парахана:
— И на этот раз я удостоверюсь, что цепи нельзя снять.
Парахан наклонился вперёд, и лениво сплюнул на пол.
— Ты сдашься, — мягко сказал Уэй-шу. — Или я верну тебя твоему дяде, а твою сестру дам моим наложницам. Они могут быть очень ревнивы, и очень искусны с ядами, когда чувствуют, что какая-то женщина меня к себе не располагает.
Он посмотрел на Розторн, Браяра и Эвви. Его лицо потемнело от гнева:
— Я показываю вам моё гостеприимство; я приглашаю вас в мой дворец; я осыпаю вас дарами, а вы отплачиваете мне вот так, — сказал он, раскатившемся громом по залу голосом. — Вы примыкаете к моим врагам. Вы истребляете моих солдат. Вы проведёте свои жизни, работая на меня, каждый из вас будет в заложниках, чтобы обеспечить хорошее поведение остальных.
— А ты, — сказал он, бросая гневный взгляд на Бога-Короля и дёргая за мальчика за цепную привязь. — Я послал тебе приказ сдаться, а ты мне воспротивился!
Бог-Король споткнулся, и упал на ступени перед троном. Со стороны гьонг-шийских пленных донеслись тихий шорох и рычание. Янджингские стрелки и маги замерли, глядя на шаманов. Стрелки водили пальцами своим арбалетам.
— Конечно же я воспротивился. И продолжаю противиться, — ответил Бог-Король, разбивая напряжение своим юным голосом.
Все смотрели на него.
— Ты жадный и глупый.
— Прекрати! — воскликнула Эвви. — Не надо его снова злить!
Бог-Король посмотрел на неё:
— Не волнуйся, Эвви. Мы беседуем.
Обращаясь к Уэй-шу, он сказал:
— Тебе должно быть стыдно за то, что позволил сотворить с ней такое. Стыдно за то, что ты сделал с этой землёй. Ты ничего не понимаешь в Гьонг-ши, но думаешь, что убивая и сжигая ты сделаешь её своей.
Уэй-шу снова дёрнул за привязь, подтянув мальчика выше на одну ступень. Бог-Король продолжил, не прерываясь:
— Ты никогда не будешь править этой страной. С тем же успехом ты можешь просить о правлении песком пустыни, сжимая их в пальцах. И если попытаешься, то твои собственные земли обратятся в пустыни ещё при жизни твоих внуков.
— Ты умрёшь страшной смертью, и там, где это увидят многие из твоих людей, — сказал Уэй-шу, наклоняясь вперёд. — Это даст им понять, кто здесь правит.
Бог-Король тихо засмеялся:
— Я не правлю. Я лишь говорю за богов. Они не будут говорить с тобой.
Браяра так потрясла храбрость или глупость — он ещё не решил — мальчика, что он не заметил вибрацию у себя под ногами, пока у него не застучали от неё зубы. Он бросил взгляд на настенные росписи. Люди и существа на них склонялись вперёд, не отрывая взглядов от Уэй-шу. Краска на самом деле вспучивалась на стенах. И что важнее, большие фигуры — нага, крылатые львы, гигантские пауки, огромные стервятники — извивались, будто собираясь высвободиться, отодрав себя от стен.
— Прекратите, — одними губами сказал он стенам.
Слишком многие стражи были готовы убить пленников рядом с собой. Изображения уставились на него, но успокоились.
