Он положил желтоватый лист на сканер, согнув его так, чтоб часть документа не была видна на копии, нажал на зелёную кнопку. Обклеенный голограммными наклейками копир загудел и выбросил белый листок. Начальник секретки быстро пробежался по тексту, потом ножницами отрезал ещё снизу, отправив клочок в заурчавший уничтожитель. На бумажке быстро разместился штампик ДСП. Для служебного пользования, не секретно.
— Потом почитаешь, — сунул майор Шаповлов листок и реестр на получение. — Не забудь себе в опись внести. А второе, это приезжает проверка через три дня. Говорят, этот тебя не сильно любит.
— Фамилию не знаешь? — уныло спросил я, гадая, о ком могла быть речь.
— Белый или Белин. Как-то так, — ответил Иван, пожав плечами и взяв очередной лист.
— Белкин, — поправил я его, а потом скривился. — Он меня кровопийцей называет.
— Это за что?
— Личное, — отмахнулся я.
— Хорошо. Тогда тебе из леса лучше не возвращаться. Дождёшься его отъезда и вернёшься.
— Если вернусь, — буркнул я, вставая с места.
Шаповалов достал из небольшого шкафчика коробку конфет, банку дорогого кофе, а потом пшикнул одеколоном.
— Вах! Я тыбя праважу! — снова с карикатурным акцентом произнёс он.
— Ты к Ангелине? — уточнил я, усмехнувшись на пороге. — Дохлый номер.
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского с девушками, — произнёс он, выталкивая меня со ступенек.
До моего района дошли мы так же быстро. Он всё это время травил анекдоты, явно пребывая в приподнятом настроении.
— Ну, где она? — шёпотом спросил он, когда приблизились к месту размещения нашей группы.
Я кивком указал на палатку с импровизированным медпунктом для колдунов и нечисти.
Шаповалов повёл плечами, собираясь к решительным действиям, я на всякий случай последовал за ним. Мало ли. Вдруг выручать потребуется. Ангелина может ему и шею свернуть, и порчу наложить, даром, что относится к потенциально безгрешным существам.
Когда зашли, то с лица Ивана медленно спала улыбка, а у меня наоборот губы растянулись от уха до уха.
Ангелина стояла у больничной койки, где лежала Яра. Одна лежала и тихо сопела, а вторая, закрыв глаза, держала её за руку и тоскливо улыбалась. Стоило нам зайти, как Яра, которой было значительно лучше, проснулась и с блаженным выражением лица уткнулась в ладони моей хранительницы.
— Светлячок, — тихо произнесла она.
Ангелина наоборот медленно встала, глупо потупив взор.
— Да-а-а, — протянул со вздохом Шаповалов. — Неловко получилось.
Он шагнул к кровати, положил в ноги связистке конфеты и кофе.
— Выздоравливайте, — понуро буркнул он и вышел прочь.
Я проводил его взглядом, а когда полог палатки лёг на место, повернулся к действующим лицам.
— Это не то, что вы подумали, — тихо донеслось из-под одеяла.
— Я всё правильно понял, — глубоко вдохнув и на секунду задержав дыхание, ответил я. — Лесбы потусторонние.
— Мы не лесбиянки, — ответила Ангелина.
— Я бы на твоём месте сказал, что да. Это лучше, чем трезвонить на весь мир, что в лагере ангел под прикрытием, которому не нужны мужские ухаживания просто потому, что она не человек. И лишних гостей отвадим.
— Не смешно, — тихо ответила Ангелина. — Она единственная, кто вступился за меня в неравной битве. Это очень много стоит.
— А я?
— Ты тоже. Но меня за тобой закрепили, и я должна быть с тобой рядом, а она сама. Тысячи лет мне никто руки не протягивал. Тысячи лет одиночества, и тут появился вот такой солнечный котёнок.
Я вздохнул и ехидно ухмыльнулся.
— Да ладно уж. Но я всё же скажу, что ты лесба. Так проще списать твои странности, — ответил я и вышел из палатки, чтоб столкнуться с метаморфом.
Существо горько улыбалось и протягивало мне очередной рисунок. Я осторожно взял его.
На белом листе была изображена тонкая чёрная фигурка, резким контуром бросающая длинную тень. Фигурка стояла на коленях и прикрывалась руками от чего-то, словно от яркого-яркого света. А рядом таяли две изломанные фигурки Мясников.
Я снова тряхнул головой. Стоило решить одну загадку, как пришла другая.
— Не мешай, — буркнул я. — Мне ещё твоих ублюдочных сородичей ловить.
Возле жилого кунга я сел на траву, сжимая в руках листок с копией той телеграммы. Белкина я сейчас не хотел видеть совершенно, и уж лучше действительно податься в лес и рыскать там, выискивая следы неведомых сущностей. Потому как, если полковник начнёт опять опускать меня ниже плинтуса, то я ему точно какую-нибудь гадость устрою, да так, что он до самой пенсии плеваться будет. А если начнёт наезжать из-за Шурочки, то размажу по поляне и уйду в дремучий лес, пусть ищут потом среди нечистой силы, уж там-то я как свой.
