Я улыбнулся. Не так я себе раньше представлял мёртвого колдуна. В книжках это исчадие зла, готовое уничтожить мир. Прямо Саурон, или даже призрак Гитлера с дивизией СС, вернувшейся из ада, но передо мной был просто подросток, и он хотел жить. Жить, как и все его сверстники, которым повезло родиться и вырасти в семьях. Это даже не беспризорник. Это выброшенный на помойку щенок, бегающий и виляющий хвостом, надеясь, что его погладят. Вспомнился тот молодой оборотень. Он был такой же брошенный и отвергнутый.
К слову, тела разведчиков нам не отдали. Кирилл очень переживал по этому поводу, а Оксана сказала, что даст номерочки знакомых в нескольких моргах, там подберём что-нибудь подходящее. Парень огрызнулся, что трупы для него не игрушки, каждый становится частью его самого.
Я подошёл и легонько провёл пальцами по чернявой голове. Кирилл не ответил. Но и не стал отшатываться.
Может, не зря я дал ему свою фамилию. Вырастим из него не озлобленного зверька с подворотни, а сына полка.
— Ты останься здесь, — тихо произнёс я.
— Где здесь? — повернувшись, спросил лич, думая об игре, — я в рейд иду. Там опыта больше дают.
— На поляне, — ответил я, заметив, как сверкнул глазами Володя.
Он сразу смекнул, о чём речь, не зря мы прошли вместе ад.
— Ты со своим отрядом войдёшь в состав расчёта ЗСУ-23-2, которую нам дали для компенсации недостаточной огневой мощи. Нужно учить математику и материальную часть, но фантомы-инструкторы помогут. Волоты пусть ящики таскают с боеприпасами. Большему я их не обучу пока. И ты за этой тварью поглядывай.
— А что за Марфой глядеть. Она мирная, — отмахнулся Кирилл.
— Нет, — строго произнёс я, — она не изучена. Она чужая. Она вообще чужая. Ты должен за ней следить. И за Шурочкой. С вами ещё Мягкая Тьма будет. Так что, вы мой надёжный тыл.
Я обернулся по сторонам.
— А что эти, которые не гномы, сидят без дела?
— У н-н-них кто-то купил всё. Они да-да-даже голема прод-д-дали, — отведя маленькое войско на какой-то безопасный пятачок, ответил Володя. — В лес? — тут же спросил он.
Я кивнул. Первый клык тоже замер, навострив уши. Он не зря был вожаком стаи, имея чутьё на события, отменное даже для этих сверхъестественных хищников.
— Ух ты! — воскликнул Кирилл, — а я?
— Юнга! Ты полезен здесь, — пафосно произнёс я. — Как в этой игре, каждому своя роль, чтоб гильдия процветала.
— Есть, товарищ капитан! — громко выкрикнул Кирилл и вернулся к своему персонажу.
— Володя, — тихо позвал я, — попробуй строгановцев повербовать. Может получится. Нам мастера нужны. Выпрошу мастерскую «летучку». Парни с золотыми руками.
— Да-да-доиграю рейд, потом па-па-подойду к ним.
— Не тороплю. Это несрочная задача, — ответил я, шагнув к палатке с больными.
Изнутри раздавались громкие голоса. Их владельцы оживлённо о чём-то спорили. Я отодвинул полог и заглянул, не спеша заходить. Ангелина и Яра нашлись спокойно сидящими на своих местах. Полудница на кровати, уже почти полностью здоровая, и только имитирующая тяжёлую болезнь. А Ангелина сидела подле на стульчике, держа девочку за руку.
Зато ругались два других члена моего отряда.
Дед Семён стоял на печке и орал во всё горло, словно при пожаре, а на него тихо огрызалась берегиня.
— Ты, ить, зачем, курица бестолковая, туда лезла?! — кипел в негодовании домовой.
Сложно было представить, что могло вывело спокойного деда из равновесия.
— Да ладно, всего-то чуть-чуть.
— Чуть-чуть?! Это чуть-чуть называется?! Воровка! Где такое теперь найдёшь?
— Не надо истерики, — прикрыв веки, отвечала Медуница.
— Истерики?! Да я придушу сейчас тебя! — орал дед пуще прежнего.
— Что за священная война? — осторожно спросил я, проникая в пространство палатки.
Под ногами скрипнули деревянные настилы, лежащие под брезентовым полом. Матерчатые окна были открыты, и в маленькое помещение проникал свежий воздух.
— Это не Медуница! — сразу закричал дед, указав пальцами на берегиню. — Это Медовуха. Она у меня весь запас спирту вытаскала.
— Там было-то чуть-чуть. И это на медицинские цели, — парировала берегиня, потупив взор и слегка шатнувшись.
— Чуть-чуть, — снова пошёл негодованием домовой, — пять литров чистого спирту. Ты его выжрала, алкашка. А коньяк восьми лет выдержки, тоже на медицинские цели?
— Ну да. Я ж медик, значит и цели медицинские.
— А ещё она у меня тридцать пачек мыла дегтярного упёрла, и хлорки полкило, и пятнадцать банок тушёнки!
— А что, я должна была стерилизацию инструмента без закуси делать?
— Какого инструмента, пьянь?
— Да тебе что, жалко, что ли? — слегка качнувшись, переспросила Медуница.
Я только сейчас заметил, что она еле держится на ногах. Была бы человеком, давно умерла от такой дозы, но она тоже потусторонняя сущность, хоть и обладала плотным физическим телом.
— Так! — повысил я голос. — Спать!
— Я не умею, — ухмыльнувшись, ответила Медуница. — И мне ещё у всех анализ крови собрать надо.
— Мне без разницы. Через час ты трезвая! А то понасобирешь анализы, врагов не надо будет.
— Будет исполнено, — пожала плечами берегиня, схватившись рукой за блестящую дужку армейской кровати.
