«Холодильник — сие есть исполненная ремесленниками вещь, сие есть нужен для охлаждения и заморозки яств и пития, дабы уберечь их от гнили и тлена».
Я замер и медленно обернулся. Кроме меня и Никиты в тереме никого не было. Но я явственно слышал голос над самым ухом. Неужто, домовой чудит.
— Кто здесь? Покажись!
Парень тоже обернулся в недоумении, а потом усмехнулся.
— Что зубы скалишь? — огрызнулся я, а Никита поперхнулся, поправил стекляшку у себя на носу и ответил.
— Проведи ладонью сверху вниз и произнеси «включить визуализацию».
Я поджал губы, и всё так же с опаской оглядывая терем, сделал, как велел Никита. Стоило произнести последнее слово, как рядом со мной вспыхнула яркая точка, быстро превратившаяся в небольшого старика с густой шевелюрой и пышной белой бородой. Тот был одет в белую рубаху, подпоясанную обычной пеньковой верёвкой с разлохмаченными концами, и серые порты, заправленные в чёрные сапоги с подвёрнутыми голенищами. Но самым примечательным было то, что старичок вышел размером с ладонь и держал книгу величиной с половину своего роста. Старец молча глядел на меня серыми глазами, нахмурив густые белые брови.
— Кто это?
— Тебе попроще или расписать исходный код?
— Ты не шутку́й.
— Это рукотворный фантом-переводчик. Он тебе помогать будет.
Я молча пялился на толмача, а потом внутри проснулось забытое чувство озорства. Оно тёплыми волнами поднялось от сердца, заставив губы расползтись в улыбке. Прожив тысячу лет среди нечисти, я не боялся оную, но никто из живущих вне времени никогда не служил мне. Пусть и в долгом кошмарном дурмане проклятого сна, но они были мне назваными братьями и сёстрами, а тут настоящий холоп.
Я быстро шагнул к столу Никиты, отодвинув испугавшегося парня, и притронулся к небольшому белому коробу с торчащими из большой щели белыми ровными листами аккуратно подрезанной бересты. Наверное, бересты.
— Что это?
— Принтер, сиречь выполненная ремесленниками вещь, надобная для нанесения на бумагу букв и рисунков, — тут же отозвался подплывший по воздуху ко мне толмач.
— А это? — спросил я, прикоснувшись к витражу.
— Монитор, сиречь выполненная ремесленниками вещь, предназначенная для показа букв, рисунков и прочего цифрового контента, генерируемого приложениями.
— Чего? — переспросил я, не поняв и половины сказанного.
— Это пока только пробная версия, — виновато пробубнил Никита, — он постоянно обновляться будет.
Я прикусил губу и оглядел терем в поиск ещё чего-то необычного, чтоб вести спрос с толмача, но вместо этого глаза наткнулись на стоящего у двери человека с большой котомкой в руках. Он был пухлым и при этом очень бледным. Серебристые, словно седые, волосы коротко стрижены. Губы синие, как у мертвеца, а на носу висел обод, похожий на тот, что носил Никита, только вместо выпуклых стёклышек в нём была широкая фигурно резная жёлтая слюдяшка.
— Очки горнолыжные… — начал толмач, перехватив мой взгляд, но я шикнул, и старичок сразу смолк.
И вправду холоп учёный.
— Вась Вась, заходи, — раздался сзади радостный голос Никиты.
— Не Вась Вась, а Василий Василич, — с некой напускной важностью произнёс вошедший и улыбнулся.
Блеснули острые клыки. Сие есть не человек.
В повисшей тишине я глядел на ухмыляющегося нелюдя, а он, в свою очередь, не отводил взора от меня, держа в руках какой-то свёрток. Даже не видя его клыков, я чуял в нём некое сродство с живущими вне времени. Как чуял, что дьяк Никита — простой смертный. Воистину сказки правду глаголят, когда твари лесные стоят на краю своих владений и молвят, мол, чую, русским духом пахнет. Наверное, я мог быть подобен псу, идущему верхним чутьём за зверем.
И это читалось в глазах Вась Вася, сокрытых за цветными слюдяшками. Он вздохнул, сделал несколько шагов и положил свёрток на лавку поверх покрывала.
— Я тут шмоток немного прикупил. Должны быть впору, — произнёс он, а потом начал выкладывать вещи из необычной ткани. — Чуть позже возьмём что-то поприличнее, но это надо на месте мерить.
— Ты его как гопника одеть в треники решил? — вмешался Никита, сидя, поджав ноги, на своём месте.
— А ты думал, я его вот так вот, по СМС снаряжу? — огрызнулся Вась Вась. — Ты же только ростовку скинул. К тому же я на мели сейчас. Сам знаешь.
— Ну да, — согласился дьяк.
Я же молча глядел то на одного, то на другого, решив пока пойти на поводу этих двоих. Даже по холодильному сундуку и живому витражу можно судить, что мир очень сильно изменился, и потому нужно сперва разобраться, что к чему. А потом можно и в странствие податься, в тот же Царьград, к слову, можно и шеи свернуть этим двоим.
— Знаю, — ухмыльнулся Никита, и поглядел в чёрное зеркальце, которое пискнуло, как крохотный лягушонок, и засияло ярким узором. — В общий чат скинули, что Перуницы гонят какого-то неведомого шмакозябра по Алому проспекту в сторону автовокзала. Они сейчас в пати с Тролобоями. Монстра в ловушку загонят. Там уже и пресса прибыла, и полиция оцепление выставила. Скорую на всякий случай вызвали.
