— Без меня, сука, — процедил Василий, нервно помяв свёрток в руках, — Нужно срочно набирать группу, а то всех клиентов растеряю.
Нелюдь поднял на меня глаза, прикусил губу, а потом глянул на дьяка.
— Они в онлайн транслируют?
— Угу.
— Высвети.
Никита повернулся на своём стуле и щёлкнул пальцами по доске с буквицами, потом повёл ладонью небольшой полукруг по столешнице. «Клавиатура», «манипулятор мышь», — услужливо прошептал крохотный толмач, а я вздохнул. Нет от него проку. Самому нужно грамоту вести, что есть что.
Тем временем, большой витраж ожил. На нём, словно с высоты птичьего полёта, отобразился дивный город. Дома уходили вверх, как дозорные башни, и иные даже царапали облака. По серой гладкой дороге, среди странных разноцветных больших жуков, бежала огромная чёрная тварь, перебирая десятками коротких, но очень проворных коленчатых ног. Она была похожа на многоножку-кивсяка, разве что размеры сродни длинному амбару.
— Здоровый, как трамвай, — пробурчал Никита, словно прочитав мои мысли, хотя, что такое «травай», я не знал, но, видимо, что-то большое.
— За него столько бабла отвалят, что можно месяц на охоту не ходить, — пробурчал Василий, глядя на это зрелище исподлобья. — И опять без меня.
— Ну, ещё бы, — усмехнулся дьяк, — банкам проще выдать награду за монстра, чем страховку платить всем, у кого тачки помяты.
Многоножка, уподобившись тарану, влетела в небольшое здание, выбив дорогущие стёкла, и превратив в кучу хлама саму избу.
— Во, что я и говорил. Был ларёк с шаурмой, и нет его, — усмехнулся Никита.
Тем временем, картинка на витраже сменилась. Теперь она показывала то, что мог видеть некий человек, бегущий по городу. В нашу избу сразу ворвались неведомо откуда взявшиеся девичьи голоса, суетливо кричащие что-то друг другу. Я глядел на всё это словно заворожённый. Большие жуки оказались с дверцами, стёклами и колёсами. Дома оказались ещё выше, чем я думал, а дорога ровнее. Всюду яркие вывески, от которых запомненный мной Царьград теперь казался просто пыльной деревней. Везде мраморная плитка, огромные стёкла с невероятно большими зеркалами, позолота и натёртое до блеска железо. Роскошь города поражала.
— Соколи́на! — орал неведомый звонкий голос, перемешанный с тяжёлым дыханием. — Этого урода калаш не берёт!
Следом раздался треск, словно громадный дятел лупил по исполинскому дубу. Та-та-та!
— Семь шестьдесят два тоже нуль! — отозвался другой звонкий девичий голос, также смешанный с быстрыми вдохами и выдохами. На витраже мелькнуло нечто ярко-красное, на двух колёсах, громко ревущее. А в его седле всадник с больши́м блестящим шлемом. — Я попробую в упор! — перекрикивая рёв чудесной вещи, проглаголила третья девушка.
Было видно, как двуколесник, неведомо как не падающий набок, замедлился, поравнявшись с головой твари, и всадник, хотя вернее будет сказать, всадница вскинула руку. Что-то быстро-быстро затрещало, и чудище утробно загудело, как болото порой гудит, а потом начало сворачивать право.
— Есть! Я его по центру держать буду!
Они гнали тварь вперёд, и даже дурному было понятно, что там его ждала засада. Но всё же я не мог оторвать взора. А когда витраж снова показал всё с высоты, затаил дыхание. Чудище приближалось к мосту, столь огромному, что я даже представить себе не мог. А возле моста на пути создания стояли одетые в странную броню воины. Один из них вскинул большое полое полено, и то вдруг изрыгнуло пламя. В многоножку попало огненное жало, грохотнув яркой вспышкой. Тварь остановилась и встала на дыбы, шевеля жвалами.
Ещё один воин вдруг поднял ладонь, и с руки сорвалась белая молния, поразив голову чудища. Существо начало неуклюже разворачиваться, с громким скрежетом подмяв под себя несколько колёсных жуков.
— Добиваем! — кричали голоса из витража.
Сверкали молнии, громыхали неведомые погремушки, и вскоре создание упало на серую дорогу, заливая ту потоками зелёной крови. А я глядел и не мог оторваться, и даже не сразу понял, что Вась Вась мне вопрос задал.
— Ты как к вампирам относишься? — произнёс он, потирая кончиком пальца нос.
— Чего?
— Ну, упырей сильно недолюбливаешь?
Я открыл рот, чтоб обозвать этих существ выродками бытия, но вспомнил, как сам снимал кожу с людей.
— Никак.
— Вот и ладненько, — с кивком ответил Вась Вась. — Работать у меня будешь?
— Кем?
— Ну, ловцом всякой нечисти.
Я поглядел на витраж, где яркая картинка города сменилась белой грамотой с чёрными буквицами. В голове зароились мысли. Что я мог в этом безумном мире? Ратоборствовать? Не думаю. Вон они чем воюют, я даже не видел сего оружия никогда. Торговать? Не думаю, что знаю справедливую цену даже обычному хлебу. Даже в Царьграде меня купцы несколько раз обманывали, а тут и подавно облапошат, аки младенца. Лес валить? Зерно растить? Не по мне это, батрачить. Зато чудищ разных бить можно. Раз сам чудище, то и с другими справлюсь.
— Пойду, — кивнул я, а потом махнул рукой, решаясь окончательно, словно в омут с головой прыгая. — А чего ж не пойти. Токмо я сам хочу во всём уразуметь смысл и толк.
— Замечательно, — произнёс Василий, — сам так сам.
