В чем именно состоял комплимент, Лараф не понял. Что за «жерло»? Какой-такой «серебряной густоты»? В чем состоял подвиг? Впрочем, это было совершенно неважно – главное, что для его болезни сыскалось еще одно хорошее оправдание.
– Я бы не решился побеспокоить вас в таком состоянии… Но в свете землетрясения я вынужден принять решение, на которое мне не хватает полномочий.
– Продолжайте.
– Многие наши люди погибли. Поименный список я представлю вам к завтрашнему вечеру. Однако, по предварительным подсчетам…
– Знаю-знаю, – отмахнулся Лараф.
Это был прием, на который особенно напирала Зверда. Почти час Лараф учился говорить «знаю-знаю» с нужной интонацией.
– Возникла масса непредвиденных ситуаций. Многое требует удвоенного внимания. Мне не хватает людей. Купол Комнаты Шепота и Дуновений был разрушен и вестники вырвались наружу…
– Дела обстоят хуже, чем я думал, – в задумчивости сказал Лараф.
– Вы должны принять решение относительно экстренных кадровых перемещений. Типовые решения, которые предлагают нам Уложения Свода, на мой взгляд, не слишком радикальны. Но пойти на такой серьезный шаг без вашего ведома я не могу…
Йор говорил еще долго. О том, как все плохо и сколь необходимо взять страну в стальные рукавицы. Лараф понимал, что он должен что-то сказать… Что-то измыслить… Принять какое-то мудрое решение. Обтекаемыми формулами тут не отделаешься. Свой эрхагноррат нужно начать хоть чем-то, отличным от «знаю-знаю».
Тогда на ум Ларафу пришла спасительная, как ему показалось, идея. Он решил прочесть формулу, зашивающую уста. Просто прочесть, чтобы Йор наконец заткнулся и ушел. А затем уже думать, что предпринять.
Но почему-то второго слова формулы, которая недавно показалась ему такой простой, он никак не мог вспомнить!
Вместо этого он вспомнил дурацкую картинку, где шла речь о середине лягушки.
Мешки под глазами больного. Офицер, чья голова, посаженная на бычью шею, упирается в потолок… И тут его словно громом поразило. Да там же, на этой картинке, были изображены он и Йор! Да, это он «больной» и его одеяло точно также натянуто до носа. А Йор – это тот самый офицер, просто не окарикатуренный рукой мага-иллюстратора.
Фраза из облака, которую он едва разобрал накануне, в отличие от формулы, зашивающей уста, вспомнилась сразу же.
«Задачи третьего кольца закрыть до конца лягушки. Задачи второго – до середины лягушки. Людей со второго и третьего кольца перебросить на первое.»
Но только что значит эта проклятая лягушка? Лягушка. Лягушка по-варански «фети-фети», по-грютски «лнут», по-орински «ум-тлаут», на ре-тарском – «ирг». Ирг! Ирг! Именно так называется месяц. Текущий месяц. Третий месяц зимы! До середины лягушки – значит до конца месяца!
«Ай да подруга! Ай да шутница!» – Лараф ликовал, стараясь не подавать виду.
А когда Йор окончил, Лараф, напустив на себя должную задумчивость, изрек:
– Задачи третьего кольца… нужно закрыть до конца текущего месяца. Задачи второго – закрыть до середины месяца. Людей со второго и третьего кольца перебросить на первое. Про Комнату Шепота и Дуновений пока забудьте. Когда все наладится, мы играючи справимся и с этой проблемой.
Последнюю фразу Лараф добавил от себя. По принципу рыночных гадалок. «Чтобы стало лучше, нужно забыть о том, что плохо».
Кажется, Йор говорил еще что-то перед тем, как уйти. Но Лараф не запомнил. Мысленно он пел дифирамбы своей подруге, которая не бросила его в беде. А потом задремал.
– С эрхагнорратом тебя, мой сладенький!
Лараф вздрогнул всем телом. Это был знакомый хрипловатый голос. Голос Зверды. «Что-то часто она называет меня „сладеньким“, – с подозрением отметил Лараф. – Не к добру!»
– А… это вы, госпожа Зверда…
– Кстати, учти, ты не должен теперь называть меня «госпожой Звердой» прилюдно. Лучше «баронесса».
Зверда заперла дверь спальни и, подойдя к кровати, села рядом с Ларафом, который по-прежнему лежал под одеялом.
– С каких это пор гнорр спит одетым?
Лицо гнорра залила краска, которая отвечала за смущение Ларафа. Он тут же начал оправдываться.
– Да приходил тут один козел, Йор. Мне хотелось представиться больным… ну, что я приболел после землетрясения… и я, чтобы он не заметил мою одежду, я ведь был уже одет, залез под одеяло.
Зверда скроила недовольную мину.
– Ты думаешь, он не заметил, что ты одет? – спросила она язвительно.
– Не думаю. Я за этим следил…
Зверда вздохнула, как будто случай Ларафа был безнадежным.
– Послушай, тебе не приходило в голову, что Йор, пар-арценц Опоры Единства, может видеть сквозь одеяло?
Лараф призадумался и покраснел еще гуще.
– Тьфу, вовкулацкая погадка, приходило, конечно… Колдуны проклятые!
– Ты полегче. Ведь отныне ты начальник над всеми этими проклятыми колдунами.
– Так вы думаете Йор понял, что я только притворяюсь приболевшим?
– Нет, отчего же… Он, подозреваю, теперь совершенно уверен, что ты приболел. На голову.
Лараф обиженно отвернулся к стене.
Зверда засмеялась громко и открыто. Так громко, что у Ларафа даже возникло опасение, не услышат ли ее смех Эри или Овель…
Как будто прочитав его мысли, Зверда сказала:
