Боевая машина любви полностью

Лагха не без труда отстегнул кошель. Он чувствовал легкое головокружение. Уж очень много жизненных сил отнимало Жерло у тех, кто отваживался войти к нему в одиночестве, без так называемых «отводящих» и «поддерживающих» офицеров.

Поборов искушение взглянуть на предмет еще раз, Лагха бросил кошель в Жерло и прочел Слова Развоплощения.

Кольцо растворилось в мглистом, трепещущем воздухе за мгновение до того, как достигло поверхности серебра.

«Кто бы ни был тот, кто подсунул эту штуку старику с маяка, своей цели он не достиг. Пиннарин по-прежнему стоит», – с облегчением подумал Лагха. Вдруг, неожиданно для него самого, у него пошла носом кровь.

«Что за Шилол?» – недоумевал Лагха, пытаясь справиться со слабостью, которая овладела его коленями.

Собрав всю свою энергию, гнорр отступил от края Жерла. На негнущихся ногах он дошел до двери и не без труда отыскал в себе силы вернуть ее в прежнее, непроницаемое, положение.

Молодой эрм-саванн смотрел на него в немом восхищении. Чувствовалось, что он не очень верил в то, что гнорру удастся не только войти, но и вернуться.

– У вас есть носовой платок? – спросил Лагха, прислоняясь к стене.

– К сожалению, нет… Забыл дома… – засмущался офицер.

Лагха отер кровь с верхней губы тыльной стороной ладони и заковылял по Туннелю Мокриц вверх. Его единственной мечтой в тот момент было оказаться в своей спальне при плотно зашторенных занавесях.

Был двадцать седьмой день последнего зимнего месяца Ирг. Около полудня Эгин и Есмар заметили вдалеке крепостные стены Нелеота.

В окрестностях Нелеота климат был не в пример суровей, чем в Пиннарине, омываемом теплым течением. Орис, прозванный медленноструйным, был невидим под покровом льда. С неба сыпалась колючая снежная крупа.

Есмар, для которого такая холодина после Медового Берега была внове, сильно мерз, хотя и не жаловался. Лошади Сорго, непривычные к вьюге, быстро уставали и требовали овса втрое от обычного.

Через каждые три часа им приходилось отдыхать в постоялых дворах, в каждом из которых со всей неизбежностью Эгину приходилось исполнять для постояльцев партию «Землетрясение в Пиннарине». То, что путешественники родом из Варана, было заметно с первого взгляда, не говоря уже о втором.

Поэтому вблизи Нелеота Эгин ощутил двойного рода облегчение. Во-первых, они все-таки успели. До крайнего срока, оговоренного в письме Лагхи, оставался целый день. А во-вторых, надеялся Эгин, не будет больше никаких постоялых дворов. Эта вторая надежда, как выяснилось совсем скоро, была полностью лишена оснований.

Капище Доблестей или, как выразился Лагха, Храм Кальта Лозоходца, располагалось за городской стеной, у самой реки. Причем со стороны, противоположной той, с которой подъехали к Нелеоту Эгин и Есмар. Для того, чтобы добраться до Капища, пришлось потратить еще полдня.

Эгин постучал колотушкой в ворота Храма. Окоченевший Есмар сидел в седле как мертвец – прямо и не шевелясь.

– Чего вам? – поинтересовались из-за ворот на харренском.

– Нам нужен Ямер, жрец.

– У нас тут два Ямера. Ямер Бородатый и Ямер Тугодум. Вам какой нужен?

Эгин задумался. Никаких уточнений в письма Лагхи не содержалось. Вот так всегда с этим гнорром – оговорит самые незначительные детали, а одну важную обязательно пропустит. Орел, как обычно, мух не ловит. На мух ему с высоты наплевать.

– Мне нужен Ямер Бородатый, – брякнул наугад Эгин. Не то, чтобы бородачи внушали ему доверие, но они были явно предпочтительней тугодумов.

Их впустили. Через полчаса появился и сам Ямер Бородатый.

«Вот будет номер, если это не тот!» – подумал Эгин, которому не слишком понравилось упитанное и какое-то евнуховидное лицо Ямера.

– Чего вам? – равнодушно поинтересовался бородач в длиннополом овечьем тулупе.

– Письмоноша принесла мне письмо, которое было написано вашей рукой. Меня зовут Эгин, а это мой слуга Есмар.

– Так вот оно что! – радостно вспыхнул Ямер. – Я представлял вас себе совсем иначе! Пройдемте-пройдемте, гости дорогие!

Наконец-то они сидели в тепле. Наконец-то их кровь пили не голодные клопы постоялых дворов, а набожные клопы Храма Кальта Лозоходца.

Ямер, выказавший неожиданное радушие, заставил стол яствами так плотно, что между блюдами нельзя было воткнуть палец. «Все это хорошо, но где же Лагха?» – недоумевал Эгин.

– Гиазир Лагха сейчас не может вас принять, – отвечал жрец, отводя глаза.

«Ну и дрянь этот гнорр!» – в сердцах выругался Эгин. «Мы тащились к нему через метель, замерзли, исхудали, поиздержались наконец, а он, видите ли, не может нас принять! Вы подумайте, какая цаца!»

– А когда же гиазир Лагха сможет нас принять? – мрачно двигая челюстями, поинтересовался Эгин.