Земля здесь оказалась совсем мягкой. Она расползалась под тяжестью тела и бревен как тесто. Не оттого ли, что в ней было чересчур много человеческих крови и праха?
Лараф еще раз извернулся ужом и, поддев что-то, прогрохотавшее в темноте, успел выбросить ноги на поверхность. Смотрелся он при этом как циркач-ветеран, решивший на старости лет отчебучить простенький трюк, да позорно промахнувшийся мимо колец.
Смотреть, впрочем, на Ларафа было некому. Да и сам кладоискатель плохо отдавал себе отчет в происходящем. Голова его оказалась куда ниже задницы, повязка съехала на шею, подбородок ободрался о бревно, а по лбу хлестнуло нечто приторно невесомое – то ли паутина, то ли волосы мертвеца.
Ну а в следующий миг правая нога Ларафа хрустнула под теплым, твердым, тяжелым катунцом.
Стоило ему помедлить еще совсем чуть-чуть, и катунцы превратили бы обе его ноги в фарш с костяной крошкой. Но Лараф, сдавленно вскрикнув от боли, разжал пальцы и сравнительно благополучно провалился вниз.
Там, чуть ли не по горло в воде, он пролежал до утра, временами обмирая от толчковой боли, которая рождалась в сломанной ноге и быстро подымалась вдоль позвоночника к мозгу.
С рассветом Лараф обнаружил гроб, покойника и книгу в позолоченном коробе.
Оторвать короб от баронского нагрудника он не смог. Ему удалось лишь извлечь саму книгу, заключенную в оклад из дерева, которое непостижимым образом оставалось нетленным многие десятки лет. Стоило ему взять книгу в руки, как боль сразу ослабла.
Лараф съел двух больших лягушек, которых нелегкая занесла в склеп. Потом он полдня барахтался в жиже, пытаясь вылезти наверх, пока наконец ему не удалось проделать это при помощи грамотно вкопанной под углом крышки гроба.
Теперь Лараф сидел верхом на той же самой крышке. Он размышлял о том, что четыре года назад мог выбрать совсем другой склеп. Возможно, в нем действительно отыскались бы пара пригоршней драгоценностей. А, возможно – самосрабатывающий механизм, взведенная двуострая секира на упругой рессоре, которая расколола бы его череп надвое, как только он, Лараф, полез бы на ощупь под землю. Такую картинку он видел позже в «Семи Стопах Ледовоокого».
Зверда и Шоша бегло переговаривались на харренском. Лараф не разбирал практически ничего. Наконец Зверда сказала:
– Вот что, юный мерзавец. Ты можешь себе позволить не знать ничего из того, что знает гнорр. Но ты должен хотя бы научиться носить меч и держать в руках столовый кинжал с вилкой.
– Ну уж вилку-то я видел! – фыркнул Лараф. – К тому же, как и любой дворянин, я умею носить меч.
– Да? Тем меньше времени займет твое обучение.
Как уже понял Лараф, чета баронов Маш-Магарт по какой-то причине предпочитала не останавливаться в постоялых дворах.
Две ночи они провели в лесу, специально забираясь в глушь по подходящей просеке. При этом Лараф спал в повозке, под присмотром телохранителей, а Зверда и Шоша на всю ночь исчезали.
Сейчас, несмотря на то, что едва минул полдень, они вновь разыскали санный отводок и углубились в лес.
Снега здесь почти не было, но громоздкая повозка шла тяжело – просека представляла собой частую чересполосицу заснеженных ухабов и рытвин.
Телохранители расседлали лошадей, задали им корму, а сами занялись костром и обедом.
Барон, без стеснения зевая во всю пасть, прохаживался вокруг Зверды и Ларафа, помахивая змееживым бичом.
Цепь была сложена втрое и прижата ладонью барона к древку, и все равно Лараф поглядывал на нее с опаской.
– Вот этот меч называется «салонным». С ним чиновники ходят на службу, на торжественные приемы, по желанию его можно взять на свидание к женщине или мужчине.
Зверда положила перед Ларафом куцые ножны на замысловатой перевязи, расшитой золотыми кущами. Вытянутая рукоять меча с большим фальш-бриллиантом в яблоке была почти такой же длины, как и клинок, спрятанный в ножнах.
– Насколько мне известно, на гнорра фактически не распространяются правила этикета, а на других офицеров Свода распространяются лишь частично. Но Лагха обычно им следует. Кроме тех случаев, когда он одет по особой легенде. В Своде обожают переодевания, ты должен это всегда учитывать. Как бы там ни было, я ни разу не видела Лагхи во дворце или в Совете Шестидесяти без салонного меча. Если ты несколько раз подряд забудешь его нацепить, это может вызвать подозрения.
Лараф кивнул.
– Этот меч, – продолжала Зверда, – тебе не пригодится. Это обычное оружие морских офицеров. Офицеры Свода вооружаются такими только в том случае, если им по служебной надобности нужно предстать перед посторонними в обличье морских пехотинцев.
Она выложила на шубу второй клинок. Побольше первого и поскромнее отделкой, в ножнах, обшитых кожей.
