- Дочь, не сопротивляйся, - усмехнулся отец, - там, правда, хорошо. Спуски хорошие, природа красивая, чистый горный воздух. Вместе покатаемся и пообщаемся.
Отказать им было выше моих сил, они правы, видимся мы редко. Поэтому стала собирать чемодан на отдых.
- А что? – сказала со смехом Катя, - Ты всё руки тренируешь молотом, а тут ноги разомнёшь! Езжай, справлюсь я. Толик подсобит, если что.
- Чем? – рассмеялась я. – Моральной поддержкой?
- И что? Это тоже помощь, ты просто не пробовала.
- Поверю на слово.
И вот день отлёта настал. И это чувство тревоги и ли беспокойства не давало мне спокойно дожидаться вечера, когда вылетал наш рейс.
Я уже убрала всю квартиру, дважды переложила вещи, помыла голову ещё раз, полила цветы, отключила холодильник.
В аэропорту рассказала родителям о своём состоянии.
- Не знал, что ты боишься летать, – нахмурился отец.
- Я никогда и не летала, - пожала плечами.
- А ведь точно, - сказала мама, - ну ничего, дело такое, выпьешь таблеточку. Раз не боишься раскалять металл, то и тут продержишься.
Больше эту тему мусолить не стали, так как объявили наш рейс. Мы все расселись по местам, самолёт взлетел, и я даже уснула, а вот проснуться в этом мире, мне было не суждено.
Что там случилось с навигационными приборами, откуда взялся туман и, как мы умудрились врезаться в гору мне уже не узнать, зато я узнала, что другие миры есть, не врали книги.
Глава.2
Аси- лис
Я медленно приходила в сознание, слышались какие-то звуки, что-то скрипело, шуршало, даже разобрать не могла точно. Тело будто перестало мне принадлежать. Тяжесть огромная. Дышать невозможно.
В больной голосе созрела мысль, что на меня, возможно, упало что-то тяжёлое, отсюда и ощущение. Надо бы ощупать себя, как учат при оказании первой помощи. Оказывать мне её, похоже, некому. Придётся помогать себе самой.
Но эти умные мысли никак не хотели соотноситься с действиями, так как руки я тоже еле чувствовала, поэтому пока получалось кончиками пальцев перебирать снег.
Появилось нехорошее предположение, что я замерзаю. Но до чего же обидно! Выжить при крушении самолёта и замёрзнуть в снегу! От такой несправедливости слёзы наворачивались на глаза. Они скапливались в уголках глаз и казались горячими по сравнению с холодной кожей.
А ведь в детстве я думала, что проживу долгую и счастливую жизнь. Это ощущение меня никогда не покидало. Никогда я не бывала в депрессии, не страдала от неразделённой любви, не маялась от незнания, чем бы заняться в жизни. Выходит, что всё было зря?
Я не успела испытать никаких ярких эмоций, даже не влюбилась сильно, никаких эмоциональных качелей, невозможности сказать что-то связное в его присутствии, слёз по ночам и тому подобное.
Это чувство недосказанности и недоделанности поселилось где-то внутри, оно будто горячий ком, ворочалось внутри, распирая и не давая мне провалиться во тьму. Мне стало казаться, что я даже согрелась, чувствительность стала возвращаться к ногам и рукам.
Нет, хватит лежать и страдать. Надо брать себя в руки. С этой мыслью я открыла глаза, но лучше бы этого не делала, честное слово.
Вокруг было темно, а я лежала в какой-то яме!
Сердце забилось в районе горла, я издала какой-то писк ужаса, на большее меня не хватило. Руки поднесла к лицу, прижала к щекам дрожащие пальцы, затем медленным движением потрогала свод этого углубления, который оказался снегом.
Я под снегом! Слегка выдохнула от облегчения. Вот теперь бы узнать, насколько глубоко. И я в лихорадочном темпе стала проковыривать отверстие на уровне груди, чтобы снег не падал на лицо.
В голове, как птица в силках, билась мысль, что должно быть неглубоко, иначе мне конец. Сколько я тут лежу? Кислород вроде есть!
Я рыла и рыла, надеясь, что вот-вот увижу небо, но ничего такого не происходило. Я уже стояла в полный рост, а снег всё ещё был надо мной.
Выше мне уже не достать – это конец.
Но тут меня наконец, посетила мысль, что я была не одна, а значит, кто-то мог уже выбраться, поэтому надо звать на помощь, чтобы кто-то мне помог выбраться на поверхность.
- Помогите, - прошептала я.
Тишина.
- Помогите! – откашлялась я, горло будто пересохло и от крика заболело. Ладно, потом буду думать о лечении. – Есть кто-нибудь наверху? Эй!
В голосе уже явно чувствовалось отчаянье.
- Люди! Слышит меня кто-то?!
Неужели я одна не умерла? Не знаю, что пугало меня больше, что я одна выжила, или что меня не найдут?
- Хоть кто-нибудь, - заплакала я, садясь в холодный снег. – Я на любого живого человека согласна, только бы не одной тут быть.
Несколько мгновений тишины, а потом мне послышались какие-то звуки наверху, будто сквозь вату, но есть шанс, что это не галлюцинации.
- Эй, есть кто-то наверху?! Люди! Я тут внизу под снегом! – опять вскочила на ноги.
Я бы и запрыгала, если бы не боялась обвалить снег над собой, а то ещё и провалиться глубже, чем есть.
- Где вы? – услышала я явно мужской голос. – Где?
- Тут, я тут под снегом, - снова и снова повторяла я, и не могла остановиться.
