– Оружие обязательно нужно, чтобы вы не кинулись на нас до того, как я успею всё сказать. Оно стреляет парализующими полями. Усыпляет мозг. Что мне, по-твоему, охота несколько раз рассказывать? Ты посмотри на своих, они же команду ждут, чтобы кинуться нас убивать. Вот расскажу, что хотел, потом и команду убивать дашь. Не раньше. Договорились? Тебя как зовут?
– Касым Борза. Не думай, мне не страшно за своё имя. Давно у гашертцев моя голова за вознаграждение. В лицо знают.
– Из фамильных дворян значит! Ты старший, насколько я понял? Короче, сейчас все свободны, по лагерю перемещаться можно свободно, но старайтесь не вмешиваться в дела бывших пленных. Люди пока не в себе. Поступки не вполне адекватные, но уже легче, чем в первые дни. За территорию вам не выйти, оружие пока не получите, через пару дней всё вернём, но питаться только в столовой. Никакой готовки пищи самостоятельно. Даже и не вздумайте что-либо есть прилюдно. Пленных морили с голоду, они тут устроят вам такую осаду, пощаду запросите. А мне их опять усыплять и растаскивать по баракам. Помните, что вокруг вас пятьдесят тысяч мало адекватных голодных и больных людей. Всего неделя после освобождения.
– Неделя?
– Семь дней. Не перебивай Касым. Или как тебя в отряде звали?
– Дедом звали. Касымом.
– Ну вот, дед Касым, про еду всё понятно? Столовая в соседнем бараке, вы сейчас в пыточных, предлагаю занять пока этот барак, надеюсь название не пугает. Других вариантов пока не вижу. Туалет… Найдёте сами. Спросите в конце концов, экскурсии не будет. Когда интерфейс проснётся, изучите базу диверсионная деятельность до второго ранга. Не зыркай на меня и не перебивай. Изучите базу, возьмёте в руки ваши стрелялки и пойдёте продолжать своё дело, но с учётом интересов лагеря. На всё вам неделя. Свободны.
Копул вышел из барака прикрыв за собой двери, скорее по привычке, чем по необходимости. Хотя, если уж про необходимость, то двери в бараках лучше держать всегда открытыми. Запах стоял неистребимый. Вода в помещении с названием баня была ужасной и мыться в такой воде было верхом безумия, но для бывших узников это был праздник. Пока других вариантов всё равно не было. Чистую питьевую воду в лагерь привозили, и она использовалась только для офицеров охраны, уже и кончилась, кстати, не кстати, то есть. Через несколько дней будет готова специальная буровая для скважины, её частями перебросят сюда и соберут дроиды техники под полями маскировки даже от своих, и вот тогда у них будет своя вода, но пока придётся жить с тем, что есть.
– Ты ему веришь?
Дед Касым пожал плечами.
– Веришь, не веришь. Макатка, сгоняй-ка к дверям, проверь как далеко охрана от нас. Вот сейчас покумекаем, что да как, может чего и понятно будет. Только так я вам скажу братцы, если у Гашерта такая штука появилась, как визор для карты, то трудно будет нам их победить. Ох трудно. Серьезная технология. Наш визор для новостей маленький и черно-белый только, а этот в цвете показывал, да ещё и в воздухе. Очень большая работа учёных.
Очередной бородач бесшумно подошёл к дверям и замер.
– Так нету никого дед Касым. Никто за дверями не стоит. Они же дырявые все, точно говорю, никого. И люди кругом ходят, в клетчатых робах. Точно тюремные. Много их, и худые что солома.
– За дверь не выходи, открой её просто и сразу в сторону. Не выходи, слышишь?
Дверь отошла в сторону и даже не заскрипела. Да и нечему там было скрипеть, вместо петель были намотаны вожжи для верховых. Лишь прочертила в пыли очередную полоску сдвигая землю в сторону. К ним тут же заглянул один из клетчатых и спросил папироску, кто-то пошарил по карманам и к своему удивлению нашёл сильно помятую пачку из старых запасов. Дал одну папироску и помог прикурить. Человек закашлялся и, съехав по косяку на землю, расплылся в улыбке.
– Миллион лет не курил, уж думал и не попробую. А вы откуда такие бравые?
– Из лесу, мы.
Разговорчивого толкнули в бок, и он замолчал.
– Партизаны что ли? В нашем бараке пятеро ваших. Уже дней шесть чирикают. И на охрану нападали и через проволоку переползали, вот у людей энергии сколько. Прям завидую.
– И что с ними сделали?
– После нападения то? Да что, тут как со всеми. Жахнут из своих укоротов и уносят. Потом сами приходят с опухшей рожей.
– Били?
– Не, отлежали. Не бьют. Но жрачки лишают. Чтобы не мешались в следующий раз. Не наши они. Вроде и говорят, что спец отряд имперского совета. Врут, не наши они. Не с земли даже. Хотя, может я и свихнулся тут. Не мудрено, знаешь ли.
– Почему не с земли? Как определил?
– Не курят, не пьют, даже на дыру не ходят. Старший только их на человека похож, остальные точно не люди. И спит только он, и жрать с нами ходит.
– Так может у них свой туалет.
