– В таверне нашёлся покупатель на диковинку и хотел купить, практически за бусы, но я вывел его на спор и конечно же выиграл. Стружка на его ноже говорила, что его лучшая сталь просто глина по сравнению с нашим ножом. Незадачливый матросик попытался обвинить меня в краже этого ножа у него, но к тому времени нож был уже далеко от таверны. Меня арестовали и допросили, даже забрали нож, который был со мной, естественно медный, мы подменили его на такой вот случай. Матросик понял, что вариант не прошёл и стал настаивать. Меня немного помяли, но я стоял на своём, нож мой, а что говорит этот человек я даже не понимаю. Стража всё правильно поняла, медный нож отобрали, они знали, что такой нож можно сделать, где угодно, но и матросику досталось за жадность. Ведь сразу были понятны его мотивы.
– Свою задачу я выполнил и вскоре меня нашли. Один из наемников оценил весь спектакль, а после того, как я показал во всей красе рисунок металла, он сразу предложил сумму, на которую вся наша община могла жить, как минимум полгода. Он знал цену такому ножу, а также знал, что даёт мало. Он честно сказал об этом, добавив, что другую цену мне не получить здесь, а он сможет продать его на большой земле и возможно добавит уже потом.
– Он проверил нож дважды, до того, как рассчитался и сразу после. Даже не пожалел один из своих мечей. Остался очень доволен, подмигнул мне и ушел. Я хорошо помню этот момент, как раз просчитывал варианты побега. Продажа прошла официально, что и помогло потом. На меня вешали обвинения, что деньги я украл. Это значительно позже.
– На тот момент это была большая удача. Мы выкупили из долгового рабства всех, кого знали, больше половины денег ушло на это, долги были совсем небольшими, к тому же это было не совсем законно и держалось в секрете от властей. Иногда приходилось играть на этом. Оказывается, пришёл указ больше не угнетать аборигенов, но инерция у людей была слишком большая. Да и контингент подобрался соответствующий. Вся операция прошла незаметно и лишь значительно позже они узнали, что идёт массовый выкуп и хотели поднять цены за тех немногих, кто ещё остался. Пришлось подкупать стражу, но в итоге нам удалось освободить всех. Некоторых относительно бесплатно, стражники вошли во вкус и буквально выбивали из незадачливых рабовладельцев исполнение законов большой земли. Стража в долгу не осталась, они неплохо пограбили.
– Оставшиеся деньги мы потратили на покупку земли возле реки. Отец долго возмущался, что приходится покупать свою землю, но доверился мне в очередной раз. Вышел очень хороший участок, конечно же с совсем плохой землей, в смысле большой участок не пригодный для сельского хозяйства. Но важно было не это. Нужно было с чего-то начинать, и я начал. Мы собрали всю общину, более трёх сотен душ и начали стройку.
– В первые же дни пришли стражники и провели обыски. Те же самые стражники. Пришлось опять платить. Искали оружие и пытались узнать не замышляем ли мы чего против них. Но, видя увечных взрослых и кучу оборвышей, от нас отстали. Да и деньги тоже сыграли не малую роль.
– На берегу я замыслил свою кузницу и даже оставил немного денег на железную руду. Наковальню сделали из камня в традициях племени, а уголь копали сами, кстати, потом эту наковальню хранили как реликвию, с неё все начиналось.
– Я знал все окрестности и конечно же узнал уголь. Племена боялись разводить огонь на таких территориях. Горючий камень был проклятьем гор, как это не странно. Копали с расчетом, чтобы об этом никто не узнал и таскали ночью в котомках. Пришлые возили немного руды, иногда готовый сырец и уголь, на кораблях из-за моря. А потому всё это было очень дорого. Местную железную руду я тоже знал где взять, но ближайшее месторождение было на приличной глубине, а ехать куда-то далеко было не на чем. Интерфейс сам сделал запрос на спутник, и карта полезных ископаемых была. Мне нужна была руда с высоким содержанием железа, а не тот мусор, раскиданный кругом.
– Мой интерфейс вообще оказался очень самостоятельный, как второе сознание в моей голове.
– Многие старшие не одобряли такие растраты, но помня, кто смог добыть пропитание, молчали. Они доверяли моему отцу, вождю, который смог объединить народ в очередной раз.
