- Этот человек - Мэйсон, - сказал Бидж. - Выкурите с нами трубку?
- Он говорит - да! - ответил молодой индеец.
Бидж вынул трубку из дорожного мешка, набил ее табаком и зажег с соответствующей церемонией. Он вздохнул с облегчением, когда Мэйсон, в свою очередь, закончил неуклюжие манипуляции с трубкой.
- Теперь вы можете говорить, - сказал ему Бидж.
Мэйсон, пристально смотревший на старого шайена, теперь повернулся к молодому индейцу и с полной уверенностью произнес:
- Скажите ему, что я его брат Френсис.
Бидж пришел в замешательство от такой прямолинейности, но молодой индеец перевел и потом спокойно ответил:
- Он вас не знает. Не понимает, что вы имеете в виду. Его братья шайены.
- Но родимое пятно! - вскричал филадельфиец. - Я узнал его по красной отметине на лице! Когда юноша перевел, старый воин произнес целую
- Великий Дух, - перевел молодой индеец, - дал ему этот знак, чтобы ни один человек не смог убить его. Он не понимает, почему вы хотите его видеть. Он хочет, чтобы вы ушли и оставили его в покое.
- Скажите ему, что отец умер, - в отчаянии закричал Френсис Мэйсон. Мы хотим, чтобы он вернулся домой.
- Он не может разделить ваше горе, он не знает вашего брата. Ему нет надобности ехать домой, потому что его дом здесь, где мы теперь находимся, и дальше, намного дальше, чем видит ваш глаз. Куда идет шайен, там его дом, в жилище его народа.
Старый воин сделал движение, словно хотел подняться. "Нет! - подумал Бидж. - Еще надо выяснить две вещи: почему ты явился на Запад, старина, ты так и не сказал мне, когда мы охотились вместе ту зиму - и почему стал индейцем... То, чего не смог сделать я сам".
Френсис Мэйсон смотрел на старого воина, и слезы текли по его щекам. Он плакал и не стыдился слез.
Наконец он сделал верный шаг.
- Согласен ли мой брат шайен выслушать мою историю? - смиренно спросил он.
- Он будет слушать. Ему грустно, что вы потеряли брата.
- Много лет назад произошла дуэль, - начал Мэйсон, - и человек был убит.
- Говорите проще, - подсказал ему Бидж. - Дуэль - трудное слово. Рассказывайте суть.
"Теперь-то, - молча радовался Бидж, - я все узнаю про молодого человека, назвавшего себя Каином из-за пятна, которым отметил его Господь!"
- Много лет назад, - снова начал Мэйсон, - два молодых человека поссорились. Я был одним из них. Другого звали Коушорн. Мы решили драться. На рассвете стреляли друг в друга из пистолетов. На моей стороне был мой сводный брат Чарльз. Я убил человека по имени Коушорн. Он умер.
- Человек, который умер, - спросил старый воин, - на его стороне тоже был кто-нибудь или он был один?
- С ним тоже был друг. И еще доктор. Шаман. Существовали правила для таких случаев. Мы придерживались этих правил.
Молодой индеец перевел недоуменный вопрос вождя:
- Он не понимает, что делали белые люди. Человек, который умер, он был из враждебного племени?
- Он был моим другом до того, как мы поссорились, - ответил Мэйсон, с трудом подавив волнение.
- У шайенов, - перевел молодой индеец с оттенком превосходства, - тот, кто убил своего сородича, изгоняется из племени, потому что он сделал плохое дело. Мой отец не понимает.
- Да, это было плохое дело, - в голосе Мэйсона слышалась мольба. - Мы действовали по обычаю, который был против закона. Мой отец сказал, что один из нас должен быть наказан... изгнан из племени.
Справившись с волнением, он продолжал:
- Он изгнал Чарльза. Дал ему денег, чтобы он ушел и никогда не возвращался.
- Но молодой человек, которого изгнали, ваш брат... он никого не убивал?
- Он не сделал ничего плохого. Только был на моей стороне в этом поединке. Я просил его об этом.
- Тогда почему он ушел?
- Он понял, что от него хотят избавиться... Это наполнило его сердце болью. Наверное, он возненавидел нас за то, что мы с ним сделали.
Старый воин некоторое время сидел задумавшись, потом снова заговорил.
- Мой отец хочет знать, - перевел юноша, - вы пытались удержать брата?
- Я не знал, что он решил уйти, - сказал Френсис Мэйсон. - Мой отец запретил мне выходить из комнаты... из моего жилища, и я ничего не знал, пока Чарльз не ушел. Конечно, я должен был пойти за ним, - вспыхнул Френсис. - Я мог бы узнать, куда он ушел. Но я... я боялся отца.
- Бояться - это плохо, но сказать об этом - значит, очистить сердце, перевел молодой индеец. - Мой отец не понимает. У шайенов сын не боится своего отца. Он не понимает, почему ваш отец любил одного сына больше, чем другого.
- Потому что у него на лице было пятно, - чуть слышно произнес Френсис Мэйсон. - Оно делало его непохожим на других людей. След на щеке, как отпечаток красной руки. Как знак на лице моего брата - вождя шайенов.
Священная Метка и Френсис Мэйсон молча смотрели друг другу в глаза.
