- Весной мы двинулись на юг, - продолжал Бидж свой рассказ. - У меня в колене застрял наконечник индейской стрелы. Каин вырезал его ножом, но рана начала гноиться. Я не мог ехать верхом, а индейцы следовали за нами по пятам.
Каин был храбрым человеком. Хотя он не знал, какие индейцы идут за нами, он повернул им навстречу и привез шамана, чтобы тот залечил мою рану. Через четыре дня я был здоров и снова мог ехать верхом.
- Ради всего святого, - воскликнул Мэйсон, - что случилось с белым?
- Не перебивайте, - прорычал Бидж. - Индейцы считают это дурным тоном.
Глянув в лицо старого воина, он продолжал:
- Я не знаю, что случилось с молодым человеком, которого звали Каин. Не знаю, какие это были индейцы. Я был слишком тяжело болен. Но когда лихорадка прошла, я был один с моими лошадьми и тюками меха.
Немного погодя еще будет время взять назад то, что в рассказе было ложью. На самом деле Каин сказал: "Я не пойду с вами, Бидж. Я нашел то, что искал. Я нашел мой народ".
Теперь Бидж понимал, что он имел тогда в виду. Бидж также помнил, что перед тем как расстаться, Каин сжег маленькую книжечку, в которой что-то постоянно писал, и Библию, которую носил в своем мешке.
- Если он мертв, - продолжал Бидж, - в моем сердце тяжесть. Он был храбрым человеком.
Священная Метка что-то коротко сказал, и его сын перевел:
- Мой отец говорит, что был рожден шайеном.
Френсис Мэйсон был поражен, но ничего не сказал.
- Его отцом был Человек-Бизон, - продолжал молодой воин, - а матерью Та-Которая-Поет.
"Так вот оно что! - мысленно прокомментировал Бидж. - Человек-Бизон тогда как раз оплакивал погибшего сына. Значит, это он усыновил Каина!"
- Священная Метка говорит, что родился в жилище шайенов, - продолжал молодой индеец. - Человек-Бизон и Та-Которая-Поет были довольны, что у них такой сын и что у него знак на щеке. Это хороший талисман. Он значит, что враги не убьют его.
Бидж помнил, как в ту зиму, когда они вместе охотились, молодой белый сказал: "Господь отметил Каина знаком, чтобы его случайно не убили".
Священная Метка поднялся на ноги.
- Он расскажет вам историю, - перевел сын.
Нараспев, сопровождая речь величавыми жестами, свойственными индейским ораторам, человек, чьи седые косы были перевязаны кожей выдры, стал говорить. Молодой индеец переводил.
- Когда я был молод, я думал только о себе. Я всего хотел для себя, не для других людей.
Как-то я участвовал в одном сражении и привел в лагерь шайенов восемь лошадей. Я хотел взять себе жену. Девушку по имени Высокая Трава. Всех этих лошадей я послал в подарок ее отцу. Но он не принял подарка.
"Он боялся, что ты не останешься в племени, - думал Бидж. - Не доверял белому. Шайены всегда дорожили своими женщинами".
- Я решил пройти испытание на Священном Шесте, - продолжал вождь. Может, тогда я получу девушку. Человек-Бизон был моим наставником в Священном Жилище. Он хотел, чтобы я достиг желаемого. Четыре дня я ничего не ел и не пил, только молился и пел священные песни. Потом Человек-Бизон подрезал кожу на моей груди и продел в нее ремни, привязанные к Священному Шесту. Я плясал, но не мог порвать кожу.
Френсис Мэйсон вздрогнул.
- Я молился Мудрейшему-Там-Наверху, чтобы он помог мне, но кожа не разорвалась. Я висел на шесте почти до захода солнца, когда мне явилось видение - красная рука. Я понял, что это добрый знак.
Когда я висел на ремнях, люди приносили подарки, подвешивая их, чтобы тяжесть помогла мне освободиться.
Моя мать принесла раскрашенную рубаху в подарок бедным. Ее сестры тоже принесли тяжелые подарки. Я видел, как много они делают, чтобы помочь мне, и мое сердце наполнилось силой. Я потянул сильнее, но кожа была слишком прочной и не разорвалась.
Тогда пришла та девушка, которую я хотел взять в жены. Она повесила очень дорогой подарок для бедных - тяжелый котелок.
Я понял, что она согласна стать моей женой и ее отец примет в подарок лошадей. Я почувствовал большое сердце моего народа, рванулся, сорвался с ремней, и душа оставила мое тело, но руки моего отца подхватили меня, не дав упасть.
Я родился заново. С тех пор я перестал думать только о себе и пытаюсь помочь моему народу. Я уже стар. На мне боевая рубаха, и это тяжелое бремя, но, пока я жив, я не сниму ее.
Он опустился у костра и закрыл лицо краем плаща.
Френсис Мэйсон, сжав кулаки, пристально смотрел на него, с ужасом и восхищением. Бидж тоже был потрясен. "Индейцы проходят через пытки, размышлял он, - но я никогда не слышал, чтобы это делал белый".
- Я благодарю моего брата, вождя шайенов, за то, что он рассказал мне эту историю... - устало произнес Френсис Мэйсон. В голосе звучало такое уважение, на которое Бидж вообще не считал его способным. - Я хотел бы, чтобы мой брат вернулся со мной в наш дом.
В этих словах Мэйсона не было ни надежды, ни веры... только одно упрямство.
