Я пожал плечами и взял фотки. На них, в разных ракурсах, была запечатлена наша первая встреча с Тимом на автостоянке.
– Что… что… Пацан какой-то предлагал определенные услуги… – с честными глазами ответил я.
Пока еще можно было правду говорить…
– Какие услуги?.. Убить кого-нибудь?..
– Ты че, Петрович, гнать начал от своей убойной работы?.. Сексуальные услуги. Раб, говорит, вам не нужен?..
– А ты?..
– Что – я?.. Ты меня когда-нибудь видел в цепях и с плеткой в руках?..
– О, я ничему не удивлюсь!..
– Спасибо, Петрович! Ты настоящий почитатель моего таланта!
– Ты хоть знаешь, кто это такой?
– Да он как-то не представлялся…
– А лицо его тебе не показалось знакомым?..
– Да я его особо и не рассматривал. Зачуханный какой-то… Штаны грязные. И запах…
– Какой еще запах?..
– Немытого тела!
– Тебе же показывали фотографию опасного наемника, что пропал с соседской дачи…
– А то ты не знаешь, что у меня нет никакой памяти на лица… Я живые-то с трудом запоминаю, а уж на фотографии… А что, это был действительно он?..
– Хватит дурака валять! Чего ж я тогда здесь разоряюсь!..
Я пожал плечами – типа, кто тебя знает.
– Ладно, – уже спокойно продолжил Петрович. – Дальше что было?
«Видимо, поверил…» – подумал я.
– Ничего. Я в клуб пошел…
– А он?..
– Вот об этом надо спросить тех, кто меня тогда снимал…
– Они его упустили. Исчез, как испарился…
«Он это умеет…» – довольно подумал я.
– Короче, если еще попытается пойти на контакт, сразу ставь меня в известность.
– А зачем ему контакт со мной?..
– Это ты у него спроси. Зачем-то он к тебе приставал?..
– Заработать, наверное, хотел… Если его ищут, деньги небось нужны…
– Неисправим… – тяжело вздохнул Петрович. – Короче, я тебя предупредил…
После ухода Петровича позвонил Вова.
– Так… – грозным голосом сказал он.
– Что – так?..
– Ничего. Придется, видимо, прервать съемки, и взять тебя под контроль.
– Вова, не сходи с ума. Это происки Петровича. Не знаю я никакого опасного наемника. Они мне уже всю плешь проели… Опасный, опасный… На фиг я ему нужен!
Мои доводы показались Вове убедительными. Но на прощание он пригрозил все рассказать Олегу. И, видимо, выполнил свою угрозу.
Бывший благоверный позвонил к вечеру. Начало нашего разговора передать невозможно – вместо приветствий, как всегда, прошел обмен непечатными любезностями. Потом, наконец, мы перешли к сути вопроса.
– Не знаю, не видел, не контактировал… – отрапортовал я.
– Так я и поверил! – ехидно выдал Олег. – Короче, ты меня знаешь. Если что – учиню физическую расправу самолично!..
В конец запуганный, я пребывал в расстройстве. Блин, и посоветоваться не с кем. Интерполовцы хрен знает где, да им и опасно говорить про Тима – сразу займутся. Стасик… Этот всегда поможет, только он во Франции, там полным ходом фильм заканчивают. Может, в Париж слетать?.. Да неудобно отвлекать, все-таки ответственный момент. Ладно, если появится Тим – проконсультируюсь у него по поводу моего дальнейшего поведения…
Возможность побывать в Париже таки представилась: Стас пригласил на премьеру. Я, было, заволновался насчет того, кто собаку кормить будет, Виталик ведь теперь человек занятой, но он меня успокоил – все, говорит, устрою… Золотой мальчик!
Париж… Господи, сколько с ним связано! И вот Стасик встречает в Орли, как родного. Еще бы – французский он так толком и не освоил. Его роль пришлось дублировать…
– Ну, я в гостиницу…
– Совсем очумел на старости лет! Ко мне едем, чай, не иностранцы!..
Меня выгружают в роскошные апартаменты и… Да, у командира-то нашего предпремьерный мандраж! Мне ничего объяснять не надо – давно ли сам сидел с трясущимися руками?.. Помогаю Стасу перед выходом в свет одеться, даже шнурки сам завязываю, отвлекаю посторонней болтовней… Он, через равные промежутки времени, делает по-собачьи преданные глаза и спрашивает:
– А если провалимся?..
– Не дрейфь, товарищ командир, прорвемся!..
Наконец, мы едем на показ. Что там Канны! Да, Стасикова старушка расстаралась вовсю: здесь весь парижский бомонд, длина ковровой дорожки не поддается описанию, обилие чуть прикрытых женских тел поражает даже мое воображение… Маман, под ручку с каким-то вальяжным мсье, кивает мне. А наш вояка напрягается еще пуще, и не хочет выбираться из авто…
– Стас, – страшным голосом говорю я, – вспомни свой первый выход на сцену в роли голубой звезды… Здесь же все намного проще!..
Сработало. Мы вышли. Он сияет на камеру… Фу, пока пронесло!..
Журналюги наперебой суют ему микрофоны.
– Че им надо? – сквозь зубы спрашивает новая звезда французского кино.
– Просят прокомментировать сегодняшнюю демонстрацию голубых против того, что ты играешь откровенного натурала…
– Во, придурки! – ржет Стас.
Зал. Сцена. На ней сияет мадам звезда. Она представляет фильм, естественно, рассыпается в любезностях по поводу таланта Стаса… Свет, наконец, гаснет. Почти как недавно на своей премьере, я держу его за руку. Наши руки предательски дрожат в унисон…
