Стоя вместе с командирами подразделений на берегу, мы мрачно глядели на перекатывающие волны. Ветер с мелким дождем тоже радости не добавлял. В раздражении сжав кулаки я думал – ну почему так? Что за херня творится? Ведь такая погода в моем времени характерна для ноября. А тут всего октябрь и вот гляди ж ты… Хотя местные говорят, что подобная байда уже года три как происходит. В прошлом году дескать еще хуже было. Но это ладно, только вот мне сейчас что делать?
Буденный словно услыхав мои мысли выразился кратко:
– На хер! Я своих коней в эту кашу не суну. Не выдержит скотинка. Да и казачки изблюются…
Остальные поддержали в том смысле что на таких волнах блевать сумеют не только сухопутные буденновцы, но и не менее сухопутные морпехи. При этом, балтийская братва, гордо поглядывая на остальных гарантировала бодрость профессиональных «соленых», но я им не особо верил. Да и морячков у меня уже меньше половины, так что сие не показатель.
Но это все мелочи. Пусть хоть весь корабль загадят. Главное в том, что при таком волнении мы просто не сможем высадится. Тем более что не в порт пойдем, а десантируемся километрах в двадцати от города. Тут стоящий справа Михайловский, натягивая капюшон плащ-палатки поглубже, задумчиво протянул:
– Что-то мне морской путь совсем перестал нравиться. Понятно, что моторесурс с горючим сбережём. Да и быстро получится… Но во время высадки можем и технику, и людей утопить. – после чего повернувшись ко мне просительно выдал – Командир, может лучше сушей? Там во всяком случае все от нас зависеть будет. Да и какие опасности могут быть? Крупных сил противника на этом участке просто нет.
Народ затих в ожидании ответа, а я, подумав пару секунд, рубанул:
– Ждем еще два дня. Время пока есть, тем более что организм Григоращенко* обещает погоду. Но при этом быть готовыми к выдвижению своим ходом. То есть в любом случае, в четверг выходим. Командирам подразделений еще раз проверить готовность матчасти и личного состава. – подумав добавил – Если что не так – мехом наружу выверну и огорчусь до невозможности.
*Служба погоды в России была организована 1 января 1872 г. Но во время Первой мировой войны сообщения между странами прервались, и она (и так крайне невеликая) действовала локально. При этом пункты наблюдения закрывались один за другим. И только в 1929 году была организована единая Гидрометеорологическая служба.
Народ проникся и пока они гомонили, я, сплюнув по ветру, боролся с внутренней жабой. Ведь помимо всего прочего, «контрабасам» за проводку до места высадки задаток уже выдан. А они, сволочи, берут золотом. Да дорого так… И торгуются эти греки, будто в последний раз! Понимая, что Чуру особо деваться некуда. Дело в том, что нам ведь не просто любая точка берега годилась. Надо чтобы причал был и место скрытное. Поэтому пришлось раскошелиться. А то местные мореманы все что-то не то предлагали. Вроде и место хорошее да причала нет. Или есть причал, но туда только шаланда без кефали пристать может. У «контрабасов» же все по-взрослому.
Хотя, насчет цены, в их положение можно тоже войти. Им ведь потом засвеченным местом пользоваться вовсе не комильфо, поэтому надо что-то другое искать и там строить. Вот дерут, компенсируя будущие убытки. А если шторм продолжиться, получается, что деньги мною выкинуты зря. Точку-то ребята уже указали… Мда… печалька но ничего не поделаешь. Погодой я управлять не умею.
Но этой же ночью шторм пошел на убыль, а на следующий день, крепко пожав руку безошибочному в прогнозах Григоращенко, дал распоряжение готовится к посадке. В принципе это дело было уже отработано поэтому грузились без особых эксцессов. С руководством все так же было обговорено и вот обняв на прощание невесту, подмигнул ей:
– Ну что ты краса? Чего глаза на мокром месте? Я же ненадолго. Ты и соскучится не успеешь. Тем более скучать времени точно не будет. Тебе еще медпункт организовывать надо.
Та, шмыгнув носом, печально улыбнулась:
– Я знаю. Мы с Матвеем Игнатьевичем это уже обговаривали. – а потом вдруг вцепилась в меня с какой-то не женской силой шепча на ухо – Береги себя! Слышишь?! Береги!
