Прапорщик выключил радио, вставил диск, купленный в Москве.
— Вот это нормально, а то не пойми что.
До Парамарибо они добрались за пятьдесят минут, въехали в город ровно в полдень.
— На улице, господа-товарищи, тридцать два градуса! — сообщил прапорщик.
— Да, как говорится, не май месяц.
— Здесь и в мае доходит до тридцати, да еще сезон дождей.
Серданов повернулся к Снегиреву:
— Верни путеводитель!
Старший лейтенант передал командиру брошюру.
Полковник пролистал ее и спросил у Лобачева:
— Мы где сейчас?
— На улице, перед мостом.
— Вижу, что не в поле. Как называется улица?
— А черт ее разберет. Название из трех слов, прочитать не могу, далеко.
— Ага, вижу. Давай к мосту, там влево, по главной, к зоопарку.
— А чего мы забыли в зоопарке? — спросил Снегирев. — У нас рядом с полигоном лес с полным набором здешней живности.
— А куда хочешь? Может, в мечеть или в католический храм?
— На рынок. В таких городах все самое интересное на базарах.
— Все так считают? — спросил полковник.
Офицеры выразили солидарность со Снегиревым.
— Тогда поехали на центральный рынок. Он на берегу реки Суринам. — Серданов глянул в путеводитель. — Кстати, это мост Жюля Вейденбоса. Не знаю, какие заслуги имел этот господин, но мост один из крупнейших в стране и во всей Южной Америке. Длина — полтора километра, высота — пятьдесят два метра.
— Тоже мне достопримечательность, — проговорил Лобачев. — Мост большой, да, но не из ряда вон.
— Ты поворот не пропусти, — посоветовал полковник.
— Как его пропустишь? Сразу у моста на набережную.
Вскоре они добрались до цели, припарковались на платной стоянке недалеко от стационарного полицейского поста. Руссо туристо пошли на рынок и сразу попали в ряды, где продавали мясо, рыбу, фрукты, овощи. Торговцы, как и везде в мире, были назойливыми, громко расхваливали по-голландски свой товар.
Холин попытался узнать, где можно купить кожаные изделия, сувениры, и это ему удалось, пусть и с немалым трудом. Оказалось, что на рынке под эти товары было отведено особое место.
Кожу они увидели сразу. На лотке лежали туфли, ботинки, полусапожки.
— Я такую обувку в Москве в элитном магазине видел, — заявил Снегирев.
Все подошли к лотку.
Торговец оживился и выдал пулеметную очередь, состоящую из голландских слов, но потенциальные покупатели, конечно же, ничего не поняли.
Снегирев поднял руку:
— Стоп!
Бизнесмен суринамского разлива понял это и замолчал.
Старший лейтенант указал на полусапожки:
— Кожа?
— Вет хет нит.
— Чего?
— Да не врубается он, — проговорил прапорщик Лобачев.
— Ну и черт с тобой! — Офицер взял в руки полусапожки, помял их, осмотрел их. — Сколько?
Торговец отрицательно покачал головой:
— Вет хет нит.
— Вот заладил одно и то же.
— Ты ему баксы покажи, — посоветовал приятелю Лобачев.
— Точно! — Старший лейтенант достал доллары и показал на полусапожки.
Торговец понял и растопырил пальцы.
Снегирев вытащил пять долларов.
— Так?
Продавец отрицательно покачал головой.
— Ты охренел? — воскликнул Серданов. — Сапоги за пять долларов?
Старший лейтенант достал пять купюр по сто долларов.
— Так?
— Я, я!
— Значит, ты согласен? Хорошо. Беру. А померить?
Торговец понял его, утвердительно закивал, выставил перед лотком стул, бросил фанерку и большую ложку для обуви.
Старший лейтенант снял кроссовки, надел сапоги, довольно улыбнулся и заявил:
— Как влитые сидят!
— Будешь брать? — спросил Пахомов.
— Да я бы, Юра, взял их, даже если бы они были на три размера больше или меньше.
— Зачем?
— Я говорил, что видел такие в элитном магазине.
— Ну?
— Вот тебе и ну. Цена знаешь какая у этих полусапожек в Москве?
— Откуда мне знать-то?
— Так я тебе скажу. От ста двадцати тысяч рублей до трехсот. Еще неизвестно, из какой конкретно кожи пошиты те сапожки. А тут? — Он взглянул на торговца и осведомился: — Крокодил?..
— Крокодиллен. Комменвийн.
Снегирев посмотрел на Серданова:
— Чего он сказал, Леонид Андреевич?
— Он назвал одну из областей страны — Комменвийн. Там выделывается крокодиловая кожа по особой технологии.
— Ты понял? — Старший лейтенант взглянул на капитана.
— А ты заплатил пятьсот долларов, это по нынешнему курсу около сорока тысяч рублей.
— Вот. Но беру для себя. — Он купил еще туфли, портмоне, ремень.
Офицеры подумали и тоже запаслись обувью у этого торговца и у другого.
Потом они подошли к сувенирной лавке. Там на стеллажах и стенах красовались десятки различных деревянных статуэток, масок.
— Здесь нам делать нечего, — проговорил Серданов.
— Не скажите, Леонид Андреевич. Например, вот такая маска на Старом Арбате стоит около двадцати тысяч, а тут три доллара — сто семьдесят рублей. Улавливаете разницу? — проговорил Снегирев.
— Никогда бы не подумал, что ты столь предприимчивый человек.
— Просто часто хожу по магазинам. С детства привык.
— А статуэтки у нас сколько стоят?
— Те, что здесь, где-то порядка тридцати тысяч.
— Здесь пять долларов. Хрень какая-то получается. Слишком уж дешево.
— Все объясняется просто, товарищ полковник. Туристами Суринам не избалован. В соседних странах этого добра тоже полно. Товар надо продать хотя бы по минимальной цене. Думаю, здесь неплохо наживаются американцы.
