— По-моему, я достаточно четко сформулировал вопрос, — сказал комиссар. — Речь идет о проверке, которая ограничена периодом с момента голосования до восьми часов утра послезавтра, восьмого сентября.
Председатель жюри спросил:
— Кто же проведет проверку?
— Я немедленно свяжусь с профессором Румисом Сакмаром, руководителем клиники токсикологии, расположенной в Парамарибо. Уверен, что он не откажет мне и пришлет самых квалифицированных специалистов.
— Это запрещено правилами.
— Мне напомнить вам о своих чрезвычайных полномочиях?
— Не надо. Но вы должны согласовать решение с Противоминным центром.
— Вы думайте о ваших обязанностях. О своих я позабочусь сам. Итак, господа, прошу голосовать. Кто за?
Удовлетворить просьбу русской команды были готовы сам комиссар ООН португалец Андре Канте, южноафриканец Киган Мал, китаец Ван Сун, чех Ян Доучек.
— Кто против?
Руки подняли француз Сильвен Хенри, канадец Грант Боуген, австралиец Алекс Ридсон, боливиец Педро Камре.
— Подвожу итог, господа, — заявил комиссар. — При равенстве голосов мое мнение является решающим. Просьба российской команды удовлетворена. Второй этап финальных соревнований начнется в восемь часов утра восьмого сентября. Завтра на полигоне работает комиссия по определению наличия отравляющих веществ на участке «А». Руководить ею буду я. Кроме местных токсикологов, предлагаю включить в ее состав двух членов жюри — представителя КНР господина Ван Суна и представителя Австралии господина Алекса Ридсона. В случае обнаружения отравляющих веществ финал приостанавливается на неопределенное время, результаты первого этапа аннулируются. О возобновлении состязаний либо их переносе объявит руководство Противоминного центра ООН. До этого пройдет расследование, которое должно будет выявить виновника срыва состязаний.
— А если ваша комиссия ничего не обнаружит? — спросил председатель жюри.
— Мсье Хенри, ответ очевиден. В четверг восьмого сентября команды выйдут на второй этап с учетом преимущества во времени, полученного командой Великобритании. Совещание закончено. Члены комиссии будут дополнительно оповещены о начале проверки. Если больше нет вопросов, то все свободны.
Полковник Серданов увидел, как члены жюри вышли на улицу, прошагал к кабинету Канте.
— Разрешите, господин комиссар?
— Я только что собирался связаться с вами и объявить решение жюри. Вы сами пришли. Проходите.
— Что решено, сеньор Канте? Вы же понимаете, у меня каждая минута на счету. Если…
— Да, именно если…
— Значит, жюри и вы отклонили мою просьбу?
Канте улыбнулся и ответил:
— Нет. Просьба российской команды удовлетворена. Голоса разделились поровну. Право принимать решение осталось за мной. Не буду говорить вам, кто высказался «за», кто «против», — это не важно.
— Значит, у нас есть время?
— Есть, господин Серданов.
— Я понял. Благодарю вас, сеньор Канте, за справедливое решение.
— Я всего лишь исполняю свои обязанности.
— Всем бы так их исполнять! Еще раз благодарю. Если что, я на связи.
— Удачи вам!
Серданов спешно направился к модулю, в котором размещалась российская команда.
Хенри и Хукес уединились в тени старого дерева.
— Ну и что, Сильвен?.. — спросил британец.
Француз развел руками.
— Принято решение о проведении проверки участка «А», той полосы, на которой работали русские.
— Какого черта? Против этого должны были голосовать ты, Боуген, Ридсон, Камре.
— Так оно и было.
— Но это же большинство. Решение не могло быть принято.
— Оно и не было бы принято, если бы в голосовании не участвовал комиссар Канте. Он использовал свои чрезвычайные полномочия, не только уравнял голоса, но и определил исход дела. Его мнение оказалось решающим. Посему и принято решение о проверке, которая пройдет завтра.
— Черт возьми! — Хукес в раздражении ударил ладонью по стволу дерева.
Хенри с удивлением посмотрел на него и проговорил:
— А что, собственно, произошло, полковник? Ты прекрасно знаешь, что никакая проверка ничего не выявит. Разве что виновность самих русских, отравивших собак кормом, привезенным из России. Даже если не будет результата ни на участке, ни у русских, то послезавтра состязания продолжатся. На старте второго этапа вы будете иметь фору в двадцать восемь минут. Это очень хороший запас.
— Ты ни черта не понимаешь, Сильвен. Думаешь, Серданов рассчитывает на какие-то результаты? Да ему плевать на них и на всю эту комиссию. Он желал выиграть время и добился своего.
— Ты считаешь, что русские успеют перебросить сюда дублирующую команду?
— Да, они сделают это.
— Но людям и собакам надо пройти акклиматизацию.
— Ты что, не знаешь этих русских? Они возьмут только своим упорством.
— Они — упорством, ты — профессионализмом. У тебя будет фора. Она уже есть, Вильям.
— Можно ли сейчас изменить решение?
— Нет, уже поздно.
— Даже если предложить китайцу или чеху хорошие деньги за то, чтобы они потребовали пересмотра решения?
