С собой женщины доставили укрытую сверху брезентом повозку. Под брезентом вполне мог скрываться человек с ружьём, и Нэк такую возможность для себя отметил. Стоять он старался так, чтобы между ним и повозкой всегда находилась одна из девушек.
— Нэк Меч, — начала переговоры главная среди парламентерш. — Наша дружина причинила тебе зло. Но мы хотим искупить свою вину. Возьми любую из нас вместо своей убитой жены.
Нэк удивился и присмотрелся к девушкам внимательней. Все они были красивы — очевидно, их специально для этой цели выбрали.
— Я не мщу женщинам вашей дружины, — ответил он. — Хотя вы ничего не сделали для того, чтобы хоть как-то защитить от бесчестия одну из своих сестёр. Но я не могу вам доверять и не хочу из вас ни одну. Все ваши мужчины умрут.
— Вся вина лежит на нашем вожде, — ответила девушка. — Наши мужчины вынуждены были подчиняться приказам Йода, иначе их ждала жестокая смерть. Убей Йода, и твоя месть будет исполнена.
— Я убью его последним, — сказал Нэк, приходя в ярость. — Он должен страдать столько же, сколько страдал я, и даже после этого его страданий будет недостаточно. Вся ваша дружина не стоит жизни моей Нэки.
На мгновение девушка пришла в замешательство, но потом овладела собой и продолжила:
— Мы привезли тебе нашего вождя.
По её знаку четверо девушек подошли к повозке.
Нэк прижал к себе главную парламентершу левой рукой, угрожающе раскрыв перед её лицом свои щипцы, и заслонился ею, как щитом, от ружья Йода. Девушка позволила схватить себя без сопротивления. Её упругие ягодицы прижались к его бедру.
Брезент с повозки упал на землю. Под брезентом был человек.
Это был Йод. Но у него не было ружья. Йод был мёртв, у него отрублены кисти рук, обе его щеки пробиты кинжалом насквозь, на конце лезвия и на рукоятке кинжала запеклась кровь.
— Наши мужчины дали Йоду клятву верности и боялись её нарушить, — сказала Нэку девушка, которую он держал. — Но
— Эта не то, чего я хотел, — поражённо ответил Нэк. — Вы отняли у меня мою месть.
— Тогда убей нас, потому что это мы убили Йода. Только оставь остальным жизнь.
Нэк подумал о том, а не убить ли ему их, пытающихся выторговать прощение для действительно виновных. Но потом он вдруг ощутил, что смертельно устал. У него забрали всё — и Нэку и его месть, ничего у него не осталось. Ничего.
Он отпустил девушку и подтолкнул её вперёд. Но она так и осталась стоять перед ним, ожидая своей участи и его ответа. Остальные тоже стояли и смотрели на Нэка, похожие на оживших мертвецов. Все они были красивы лицом и телом, но худы для своего возраста и роста. У всех девушек под глазами лежали чёрные круги, а в углах ртов — жёсткие складки. Ночные бдения и недавнее убийство наложило на них свою печать.
Нэк поднял меч и прикоснулся его остриём к груди стоящей перед ним девушки. Она побледнела, но осталась недвижимой. Меч Нэка скользнул по её груди вниз к животу, разрезав и раскрыв её саронг свободной женщины и обнажив груди. Грудь была высокой и очень красивой.
Он только лишь хотел убедиться, что у неё нет оружия — ничего более. Будь у неё с собой нож или кинжал, то вопросов, против кого он может быть применён, у Нэка не было бы, и это послужило бы оправданием тому, что он после мог совершить. Но девушка была безоружна. Её грудь вдруг напомнила ему грудь Нэки… и неожиданно ему захотелось всё забыть.
Месть оказалась для него слишком тяжёлой ношей.
Нэк оттолкнул девушку и бросился бежать.
С тех пор прошло три года. Нэку уже двадцать восемь, он сплошь покрытый шрамами ветеран, до сих пор непобедимый в бою. Редко кто из воинов доживал до его возраста, не погибнув от руки противника или ослабев от ран. Он убил очень многих людей, гораздо больше чем любой из кочевников, и большинство его противников повергнуто им вне круга, потому что закон круга давно мёртв.
Неожиданно Нэк понял три вещи — или, может быть, наоборот, осознание этих вещей внезапно дало ему понимание окружающего мира. Первым было то, что количество прожитых им лет равно теперь возрасту Нэки, когда они познакомились друг с другом. Второе заключалось в том, что месть его не была до сих пор исполнена. А третьим являлось то, что настоящими виновниками того, что с ним случилось, были не Йод и его дружина, а положение вещей, которое привело к уничтожению законов круга. Когда закон круга был силён, никто не смел причинить женщине зло и никто не имел права требовать от мужчины сражаться без его на то желания.
Месть, исполнением которой он занимался когда-то, была изначально ошибочной. Убийства не принесли ему облегчения. Не
Это означало, что Геликон должен был быть восстановлен.
